Чтение онлайн

— Так что же с ним случилось?

— Он перетерся. Эд уже говорил тебе об этом.

Алек снова уставился в свой блокнот, покусывая нижнюю губу, отчего его клочковатая бороденка забавно подергивалась.

— Знаете, — улыбнулся он, чтобы смягчить колкость, — на месте страхового агента мне надо было бы задать вам парочку вопросов.

Я промолчал.

— Ведь у Эда уже были какие-то проблемы с бизнесом, не так ли? — поинтересовался Алек.

— Ничего не знаю, — отрезал я. — Спроси лучше у него.

Эд покончил с выпивкой и быстро пошел к выходу, пиная по дороге своими желтыми ботинками валяющийся на полу разноцветный мусор и пустые пластиковые стаканы.

Стронг кинулся было за ним, но Эд уже вышел на улицу. Через стеклянные двери я видел, как он сел в такси, которое быстро покатило по направлению к городу.

— Ну ладно, — махнул рукой Алек. — Бедняга, наверное, спешит к управляющему банком. Я слышал, ты ищешь спонсора для своей новой лодки?

— Совершенно верно.

— Это может помочь?

Я взглянул в его голубые глаза, сверкавшие на рыжебородом лице, и подумал, что ни черта это не поможет, и он сам прекрасно это понимает. Но вслух произнес:

— Просто неудачное стечение обстоятельств.

— В такой момент это может явиться плохой рекламой. Тебе здорово не повезло.

— Зато интересный материал для статьи, — откликнулся я. — Если тебе удастся обойтись без адвокатов.

— Да брось ты! — сказал он с обиженным видом. — Неужели ты думаешь, что я буду печатать чего-либо подобное!

Я улыбнулся. Улыбка получилась кривой. Разумеется, он напечатал бы что угодно, если бы был уверен, что страховая компания имеет шанс на успех в своем расследовании.

Стронг хохотнул, помахал рукой, прощаясь, и направился к телефонным будкам.

Такси Эда скрылось из виду. Может быть, он поехал в банк. Но, судя по его состоянию, скорее всего, он двинулся к своему любимому крупье.

Черный «ягуар» шестидесятого года выпуска, с мощным двигателем в 3,8 литра, с шипованными шинами, любимая машина банковских грабителей и мой второй дом, ждал меня на стоянке.

Я открыл дверцу. Запах кожи и бензина действовал на меня возбуждающе. Глаз радовали и приборная доска, отделанная ореховым деревом, и изящное рулевое колесо. Сиденье мягко приняло меня в свои объятия. Я повернул ключ зажигания, и низкий ровный гул двигателя зазвучал как голос старого друга.

Хорошо, когда старые друзья не меняются с годами.

В отличие от Эда.

Мы с ним были знакомы уже десять лет. Эд был очень неплохим парнем. Сколько мы проплавали вместе! Участвовали в «Двойной звезде» — трансатлантической регате экипажей-двоек. А надо обладать исключительным характером, чтобы остаться друзьями к концу такого мероприятия. В этом смысле с Эдом, обаятельным толстяком, не возникало никаких проблем. Он увлекался женщинами, любил вкусно поесть и хорошие сигареты, был не дурак выпить — но всегда знал меру. В море он преображался. Вместо толстого весельчака появлялся рассудительный, самоотверженный, упрямый яхтенный капитан, который умел выигрывать гонки.

Но с недавних пор все пошло наперекосяк.

Полгода назад умер его отец, седоватый девяностолетний патриарх, живший в западной части города. Он водил буксир в Гравесэнд, выкуривая в день полторы пачки крепчайшего табака «Кэпстен Фулл Стренс», и правил семьей, руководствуясь здравым смыслом и чувством юмора. Эд всегда пытался сделать вид, что не обращает на него внимания. Но когда отец умер, затосковал.

У Эда был еще брат, живущий в Эссексе, крутой парень, любитель острых ощущений. Он познакомил Эда со своими друзьями-картежниками, и тот обнаружил, что покер — именно то, чего ему не хватало в жизни, помимо рулетки и собачьих бегов. После этого поползли слухи, что его фабрика «Гал Спарз» в Плимуте стала терпеть убытки.

Я свернул с шоссе А38 на извилистую дорогу между зелеными холмами, которая вела к юго-западной окраине Пултни и к морю. Да, Эд был хорош в роли победителя, но когда начинал проигрывать, становился похож на клубок змей. Несмотря на мое доброе к нему отношение, должен признаться, что авария с «Экспрессом» могла быть подстроена им, чтобы сорвать страховку.

До берега оставалось еще миль пять, когда по сторонам дороги стали появляться небольшие домишки, щеголяющие новыми тростниковыми крышами; у крылечек цвела ранняя герань; рядом, с каждым домом виднелись одинаковые беленые ворота скотных дворов и конюшен. Это была окраина Пултни.

Когда я впервые приехал сюда пятнадцать лет назад, Пултни был захудалой и грязной рыбацкой деревушкой. Вся его деловая активность, если можно так выразиться, состояла в мелкой торговле рыбой, в деятельности компании Эгаттера, который владел несколькими суденышками, доставляющими уголь; было еще две фабрики, выпускающие хозяйственную мелочь, и шлюпочная мастерская Спирмена, в которой уже слышали о фибергласовых лодках, но не решались начинать работать с этим материалом.

Именно из-за этой мастерской я и приехал в Пултни. Я мечтал научиться строить корпуса не из дерева; ради этого бросил университет и нанялся к старому Джо Спирмену за два фунта в неделю. При всей моей любви к земным благам мне даже пришлось раскошелиться на семьсот пятьдесят фунтов, чтобы приобрести брошенный дом!.. Но вскоре Джо Спирмен отошел от дел, и фирму возглавил его сын Невилл. Он оказался довольно скуп, а к тому же его раздражало то, что какие-то университетские парни слишком много болтают в его ангаре. Поэтому он меня уволил, и мне удалось устроиться работать на рейсовый пароходик к капитану Эгаттеру — суровому, но не лишенному чувства юмора старому пирату; он до сих пор живет в белом домике на полпути от поселка. В общем, я на три года оторвался от своего дома, а когда вернулся — Пултни было не узнать.

Мой «ягуар» слегка ворчал, пока я катил по Фор-стрит между небольшими коттеджами со свежевыкрашенными рамами, куда хозяева приезжают только на выходные. Перед домами в кадках росли лавровые деревца. Новый Пултни в путеводителях именуют раем для яхтсменов. На Фор-стрит расположились две закусочные и магазинчик, где вы можете приобрести все для внутренней отделки вашей яхты. Торговые склады вдоль подковообразной бухты постепенно превратились в москательные и сувенирные лавки; здесь же оборудовали несколько мастерских, где строили яхты. Кривые булыжные улочки городка, часть из которых была закрыта для проезда, оказались застроенными коттеджами для отдыха и домами, где сдавались квартиры внаем на короткий срок; их обитатели-яхтсмены появлялись на недельку-другую, а в остальное время коттеджи пустовали. Местным жителям пришлось перебраться в бетонные многоэтажные коробки, которые муниципалитет выстроил на отшибе, по другую сторону Нейлор-Хилл.

Я проехал по набережной, мимо чисто вымытых фасадов магазинчиков, отделанных гранитом, потом — мимо здания яхт-клуба, выстроенного из кедра. На мачте у здания трепыхался флаг торгового флота Великобритании. Бриз гнал легкую рябь по акватории бухты. Гавань была забита яхтами. На восточной окраине города я увидел еще один лес мачт: это тот самый залив, который Невилл Спирмен создал на месте мелководного засоленного болотистого устья реки Пулт.

Поравнявшись с дорожным знаком, отмечающим владения Спирмена, я свернул налево и проехал еще милю по зеленой долине в сторону здания, в котором размещалась моя фирма. Дом был каменным, подобно всем прочим строениям в Пултни и его окрестностях, но это единственное, что их объединяло, потому что в остальном он больше всего походил на огромный квадратный сарай. Впрочем, его первым владельцем-фермером, сколотившим состояние на поставках мяса вjенно-морскому ведомству во время войны с Наполеоном, он и задумывался как скотный двор.