Чтение онлайн

Вместо ответа Курц коснулся пальцами шляпы, прощаясь, и вышел на лестницу. Тридцать девять ступенек, и каждая отдалась в его голове болью.

Проныре были известны и имена, и адреса. У Проныры были фотографии. А в кармане брюк рабочего костюма лежала „Беретта Элит II“ калибра 9 миллиметров с глушителем. Он с удовольствием вдыхал запах оружейного масла на ней. А еще у него была эрекция на всех заказанных.

В адресе значилась Локавана, старый пригород Буффало. Вонючая дыра. Ряды высоких домов с узкими фасадами, обшитых одинаковым сайдингом серого цвета. Подъездная дорога есть, а гаража нет. Здесь ни у кого нет гаража. Никакой веранды или крыльца. Четыре невысокие ступеньки перед дверью, и все. Даже в такой солнечный день вся окружающая местность выглядела серой и мрачной, будто ее укутала серым покрывалом угольная пыль из заброшенных шахт неподалеку.

Проныра припарковал свой „Астро Вэн“, вышел, нажал на кнопку запирания замков и небрежной походкой направился к входной двери. Куртка скрывала выпирающие от эрекции штаны, но не была застегнута настолько, чтобы помешать ему достать пистолет из кармана.

После того как он позвонил в дверь третий раз, ему открыла маленькая девочка. На взгляд ей лет пять-шесть. Может, семь. Проныре было без разницы. Он не увлекался детьми.

– Хай, – радостным тоном произнес он. – Теренс Уильямс здесь живет?

– Папочка наверху, в душе, – ответила малышка.

Ничего не сказав по поводу необычно выглядящего лица Проныры, она развернулась на носках и пошла внутрь, не закрыв дверь, подразумевая, что он пойдет за ней.

Продолжая улыбаться, Проныра пошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Из двери, ведущей на кухню в конце коридора, показалась женщина. Она вытирала руки кухонным полотенцем. Ее лицо слегка раскраснелось, видимо, она только что что-то готовила на плите. В отличие от маленькой девочки, она среагировала на его лицо, хотя и попыталась скрыть это.

– Чем могу помочь? – спросила она.

Это была крупная женщина с широкими бедрами. Не в его вкусе. Ему нравились волчки – миниатюрные женщины, с такой можно усесться, насадить ее себе на член и повертеть, как куклу.

– Да, мадам, – ответил Проныра. Он всегда разговаривал вежливо. Его учили этому в детстве. – У меня посылка для Теренса.

Женщина нахмурилась еще сильнее. Она и так не слишком дружелюбно на него смотрела, подумал Проныра. Ему нравились женщины с дружелюбным взглядом. Маленькая девочка пробежала мимо них из столовой в свою небольшую комнатку, а потом обратно. Дом просто крошечный. Здесь обычно пахнет кислой капустой, подумал Проныра. И эта женщина с недружелюбным взглядом тоже наверняка пахнет кислой капустой. Но сейчас запах стоял чудесный. Она, видимо, что-то печет.

– Вас прислал Боло? – с подозрением в голосе спросила она.

– Да, мадам. Меня прислал Боло.

Девочка снова пробежала мимо них, расставив руки в стороны и изображая звуки летящего самолета.

– Где посылка?

Проныра похлопал рукой по карману брюк, ощутив под ладонью сталь.

– Вам придется подождать, – сказала женщина, показав взглядом на небольшую паршивую комнатенку, в которой стоял пружинный диван и неудобная раскладная кровать, какую обычно покупают мальчикам-подросткам. – Можете присесть здесь.

Она снова нахмурилась, посмотрев на бейсболку Проныры. Будто он должен ее снять только потому, что вошел в дом. Проныра никогда не снимал свою бейсболку с эмблемой „Доджерс“. Проныры, как и он.

– Без проблем, – ответил он, улыбнувшись и слегка кивнув.

Он прошел в комнатушку и достал из кармана „Беретту“ с глушителем. Когда девчушка в очередной раз пробегала мимо, изображая самолет, он убил ее одним выстрелом. А потом и широкобедрую женщину, когда та побежала вверх по лестнице. Перешагнув через ее тело, он пошел вверх в направлении звуков льющейся воды.

Толстый мужчина отодвинул занавеску душевой и уставился на Проныру с пистолетом в руке. Его белая кожа, покрытая волосами, и пухлое тело раздражали Проныру. Он терпеть не мог смотреть на обнаженных мужчин.

– Хай, Терри! – сказал Проныра, наводя на него пистолет.

Толстяк судорожно задернул занавеску, будто она могла защитить его от пуль. Проныра усмехнулся. И в самом деле смешно. Он выстрелил сквозь занавеску пять раз. На занавеске были нарисованы стайки синих, красных и желтых рыбок. Вряд ли желтые, красные и синие рыбки плавают вместе, подумал Проныра.

Толстяк вывалился лицом вперед, сорвав занавеску вместе с трубой, на которой она висела. Это даже не была полноценная ванна. Просто поддон с занавеской и кое-как прилепленной душевой насадкой. Толстяк лежал, перекинувшись через край поддона. Как люди могут так жить, подумал Проныра.

Жирная волосатая задница Терри торчала над краем поддона. Голова, грудь и руки лежали на скомканной занавеске с идиотскими рыбками. Кровь струями текла в сторону его ступней, уходя в сливное отверстие. Проныре совсем не хотелось притрагиваться к этой груде мокрой и липкой плоти. На спине виднелись два выходных отверстия от пуль, из которых толчками лилась пузырящаяся кровь. Проныра нащупал сквозь занавеску голову мужчины, ухватил его за волосы, чему не слишком помешал дешевый пластик, приподнял голову вверх и приставил срез глушителя ко лбу, глядя на безумно расширившиеся глаза, а потом спустил курок.

После этого он подобрал стреляные гильзы, снова спустился по лестнице и обыскал все комнаты, одну за другой, от подвала и до второго этажа. По дороге он подобрал две гильзы, валявшиеся на полу в коридоре. Он израсходовал восемь патронов. В обойме еще два. Пригодятся на случай, если в доме есть еще один ребенок, или тетушка-инвалид, или кто-нибудь еще. Кроме того, у него был с собой универсальный походный нож.

Больше в доме никого не было. В тишине раздавался лишь шум воды в душе. Неожиданно на кухне засвистел стоящий на плите чайник.

Проныра пошел на кухню и выключил конфорку под чайником. Старомодная газовая плита. На кухонном столе лежали свежеиспеченные печенья с шоколадом. Проныра съел три штуки, достал из холодильника бутылку с молоком и отхлебнул. Стеклянная бутылка. Ничего, на руках-то перчатки.

Отвинтив глушитель с пистолета, он убрал оружие в карман, открыл нараспашку кухонную дверь и подошел к двери, ведущей на улицу, чтобы посмотреть наружу сквозь узкие полоски стекла. Улица была столь же пустынной и серой, как и до того момента, как он вошел в дом. Проныра вышел наружу, аккуратно закрыв за собой дверь.