Чтение онлайн

Вся моя радость испаряется. Я не в силах скрыть разочарования: священник меня даже не предупредил. Экхард совещается с друзьями.

– Не переживай. Пойдем вместе, проведем тебя как-нибудь.

Чувствую себя обманутым: подвел меня виолончелист. Зачем было договариваться о встрече, если кассы пусты? Думаю, а стоит ли вообще его ждать – может, прямо здесь и сейчас попросить помощи у учителя?

– Да мне не так уж и надо на концерт, – говорю я. Тут далеко до границы?

– Рукой подать. Час ходьбы.

– Слушай, а может, ты расскажешь мне, как туда пройти? Я бы сейчас и отправился.

Экхард качает головой.

– В темноте легко сбиться с пути: заблудишься без провожатого.

– А кто-нибудь из вас может со мной пойти?

– Конечно, но только скоро концерт начинается, а вот после – пожалуйста.

Помешались они, что ли, на этом концерте? Моя жизнь поставлена на карту, а у них на уме какие-то музыкальные посиделки. До цели – рукой подать, а я вместо этого целый час, а то и несколько буду ерзать на жестком стуле, слушая хоралы на латыни. Эх, бедный я, несчастный… Беру бокал и, погруженный в горестные раздумья, с нарочитой медлительностью выпиваю его до дна. Впрочем, моего огорчения никто не замечает.

Меж тем народу на улице прибыло. Целеустремленные лица, торопливый шаг. Столики освобождаются, посетители снимают с настенных крючков пальто и кутаются перед выходом на стужу.

Мои друзья тоже засобирались.

– Пора трогаться, – говорит Экхард.

В суматохе, пока люди разбирают одежду, подхожу к учителю, желая поделиться своими страхами.

– А вдруг не получится? Если меня не пропустят, тогда что?

Тот хмурится, протирает запотевшие очки.

– Один из нас передаст тебе свой билет, мы уже договорились.

Я тронут. Немного стыдно, что я сомневался в этих людях. В конце концов, они ничего не выигрывают, помогая мне, скорее наоборот.

Мы тоже выходим на площадь и присоединяемся к потоку людей, пешком бредущих в сторону замка. В здешних краях живет какая-то знаменитость, солистка-сопрано, и всем не терпится послушать ее пение.

– Замок очень старый, – рассказывает Экхард. – Уже шестьсот лет стоит. Если бы не он, тут и города бы не было: когда с востока пришли завоеватели, горожане укрывались в этих стенах. Считай, что это и есть город. – Тут до него доходит, что я еще не знаю самого интересного. – Когда-то здесь жило семейство Вицино.

– Это дом Леона Вицино?

– Уже нет. В наши времена невозможно сохранить в личной собственности такое здание. Сейчас поместье принадлежит государству. Но он здесь родился, и для нас это очень приятное стечение обстоятельств.

Вдоль дороги тянется скованная льдом река. Развеселые компании сбегают с высокого берега и пускаются в путь по запорошенному снегом льду. Спешат, оскальзываются – над рекой поднимается хохот, словно наступили праздники. Какая-то дама в пышном красном пальто раскружилась на льду, выпростав в стороны руки, юбки взметнулись вверх, а вокруг – дрожащий свет факелов кидает пунцовые тени на заснеженные берега, и его отсветы танцуют в ветвях голых крон.

Заходим за поворот, где параллельно дороге бежит изгиб реки, и взглядам предстает величественный замок. Он даже больше, чем я себе представлял. У меня опять возникло чувство, словно это место мне знакомо. Впрочем, я наверняка знаю, что никогда здесь не был: такие красоты не забываются. Замок будто собран из множества округлых башен, увенчанных коническими заостренными крышами и снабженных бойницами укреплений. Между собой башни соединены массивными отвесными стенами, пронзенными высокими щелями окон, сквозь которые пробивается яркий свет. Меж заостренных крыш к небу тянется длинная поросль дымоходов, изрыгающих в ночное небо столбы густого дыма.

Все это сооружение громоздится на острове посреди широкой замерзшей реки. Надо льдом раскинулся мост, ведущий к входу в замок, – узкая дощатая дорожка с деревянными перилами по бокам, опирающаяся на высокие шесты. На мост набилось битком народу, шествие движется медленно, плавно перетекая с темной заснеженной дороги в царство света, льющегося из-под высокой арки парадного крыльца. Те, кто вначале спустился на лед, теперь поднимаются по высоким берегам, вливаясь в поток шествующих. Вокруг меня – радостные, ликующие лица, и лишь я один – чужой на этом празднике, единственный, кому безразличен Моцарт. Композитор тут ни при чем, просто на уме совсем другие мысли – к примеру, что делать, если Экхарду не удастся протащить меня через контроль.

У входа на мост настоящая давка. Пока мы ждем своей очереди, медленно проталкиваясь вперед, я смотрю на тех, кто уже вышел с моста и приблизился к парадному входу. На контроле стоят люди, и каждый предъявляет им свой билет. Неожиданно в толпе мелькнул знакомый силуэт: кожаная куртка, дикая, откровенная красота. Петра. Она в окружении новых лиц – не вижу никого из ее прежней компании – что-то горячо доказывает пожилому человеку с густой копной седеющих волос. Все они при билетах. Заходят в здание.

Я совсем сбит с толку. Что она забыла на музыкальном фестивале? Я-то думал, эта женщина в бегах. Осматриваюсь, примечаю полицейских в форме. Без них не обошлось: лениво стоят на обочине, мило улыбаясь и делая вид, что собрались здесь исключительно ради поддержания общественного порядка. Чуть поодаль – представители спецслужбы; громилы в черных куртках просеивают цепкими взорами поток ценителей музыки, сильно смахивая на таможенников в аэропорту. Петру с компанией они будто не видят.

Но вот мы входим на мост, учитель с женой и друзьями готовят билеты: вынимают их кто из сумочки, кто из кармана и крепко держат в руках. А я думать не могу ни о чем, кроме предстоящего контроля. На острове люди выстраиваются в очередь и идут ко входу по одному; каждый, дойдя до важного человека в черном костюме, протягивает ему свой билет. Тот мельком глядит на бумажку и кивает, пропуская внутрь. Мы все ближе. Экхард вдруг расставляет нас в другом порядке: Илона идет первой, он – за ней, а я – следом.

Учитель держит Илону за руку. Она ступает медленно, с нарочитой неповоротливостью – пусть все видят, что дама в положении. Кажется, я понял их задумку. Когда они почти уже приблизились к человеку в черном костюме, Экхард громко обращается к супруге, уговаривая ее не торопиться и смотреть под нога. Та поглаживает живот и, улыбаясь, протягивает контролеру билет. И тут неожиданно спотыкается и падает на колени. Испуганно вскрикнув, муж припадает к ней, человек в черном костюме следует его примеру. Мужчины вдвоем поднимают бедняжку на ноги, и беременная встает, заверяя, что нет повода для волнений. Меж тем учитель сует мне зажатый в кулаке билет, который, воспользовавшись суматохой, передала ему спутница. Экхарда пропускают, я расправляю скомканный клочок бумаги и без проблем прохожу следом. Терзаясь нелепыми опасениями, что на билет захотят взглянуть, я сую его подальше в карман и присоединяюсь к друзьям в вестибюле.