Чтение онлайн

— Да, — нехотя признался он.

— Последнее по времени из того, что ты помнишь…

— Помню, как сидел с друзьями в «Дублинцах», вечером — до того…

Сервас стенографировал ответы. Он не доверял веб-камере — как, впрочем, и всем прочим гаджетам.

Он знал это место. Во времена его учебы паб уже существовал. Сервас и его друзья устроили там свой генеральный штаб.

— Да.

— Что вы там делали? Который был час?

— Смотрели Чемпионат мира по футболу, матч открытия, ждали, когда будут играть наши.

— «Ждали»? Значит, ты не помнишь, видел матч Франция — Уругвай или нет?

— Нет… возможно… не могу сказать, что делал в течение вечера. Это прозвучит странно, но я не знаю, сколько это продолжалось… и не помню, в какой именно момент потерял сознание.

— Считаешь, тебя оглушили? Кто-то тебя ударил?

— Да нет, я проверял… шишки нет, голова не болит… Но я был как в тумане, когда очнулся, ничего не соображал…

Юго «сдувался» прямо на глазах: он осознавал, что все указывает на него как на виновного.

— Думаешь, тебя накачали наркотой?

— Очень может быть.

— Мы проверим. И где это случилось, в пабе?

— Да не знаю я ничего!

Сервас переглянулся с Бекером и прочел в его глазах приговор: виновен.

— Так, понятно. Память может вернуться в любой момент, и тогда ты немедленно все мне расскажешь, это важно.

Юго обреченно кивнул.

— Ясно, я не идиот.

— У меня к тебе последний вопрос: ты любишь футбол?

В голубых глазах юноши промелькнуло удивление.

— Люблю, а что?

— Твой кофе остынет, — бросил Сервас. — Пей, ночь может оказаться очень долгой.

— Женщина, одна, в незапертом доме, — сказала Самира.

— И никаких следов взлома, — добавил Эсперандье.

— Очевидно, она сама его впустила. В конце концов, он — ее ученик, у нее не было причин опасаться. Он сам признался, что бывал в доме. И звонил — восемнадцать раз! — за две последние недели… Хотел «поболтать о книгах»? Не смешите меня!

— Это он, — подвел итог Венсан.

Мартен взглянул на Самиру, и она кивнула в знак согласия.

— Допустим. Его задержали в доме жертвы. Нет ни малейшего следа присутствия кого бы то ни было еще. Ничего. Нигде. Зато его следы повсюду. Тест на содержание алкоголя в крови дал результат ноль целых восемьдесят пять сотых промилле. Анализ покажет, принимал ли он наркотики — что вполне вероятно, учитывая состояние, в котором его нашли, — и какую именно дозу. Жандармы заявляют, что в момент обнаружения он находился в полной прострации и зрачки у него были расширены.

— Он сам сказал нам, что его накачали, — напомнил Сервас.

— И кто же это сделал? Его машина была припаркована недалеко от дома жертвы. Получается, за рулем был не он? Допустим, это так, но парень признался, что очнулся внутри, то есть настоящий убийца рискнул тащить его от машины к дому Клер? И его никто не видел? Чушь собачья! На улицу выходит много домов, три стоят прямо напротив жилища жертвы…

— Все смотрели футбол, — заметил Сервас. — Даже мы.

— Не все: старик из дома напротив видел Юго.

— Но он не заметил, как парень пришел. Никто не заметил. Если он — убийца, зачем остался в доме?

— Ты не хуже нас знаешь статистику, — ответила Самира. — В пятнадцати процентах случаев преступник сам сдается представителям закона, пять процентов предупреждают третье лицо, которое оповещает полицию, а тридцать восемь — благоразумно ждут на месте преступления приезда служителей правопорядка, осознавая, что их вызвал свидетель. Именно так поступил и этот парень. На деле около двух третей всех преступлений раскрываются в первые часы после совершения — благодаря самим преступникам.

Да, цифры Сервас знал.

— Все так, но они потом не заявляют, что невиновны.

— Он был под наркотой, а когда начал отходить, осознал, что натворил и что ему грозит, — сказал Эсперандье. — Теперь он просто пытается спасти свою шкуру.

— Единственное, что остается выяснить, — продолжила Самира, — было ли убийство преднамеренным.

Они смотрели на Мартена, ожидая его реакции.

— Признайте, что преступление выглядит как инсценировка — из ряда вон выходящая инсценировка, — ответил он. — Веревки, лампа, куклы… Не рядовое преступление… Не стоит торопиться с выводами.

— У мальчишки был «приход», — высказалась Чэн, пожимая плечами, — приступ безумия. Не в первый раз наркоман выкидывает дикие штуки… Я его не чувствую… Но все факты против него, так? Черт, патрон, при любых других обстоятельствах вы бы пришли к таким же выводам, что и мы.

— На что это ты намекаешь? — возмутился Сервас.

— Вы сами сказали, что знали его мать. Если не ошибаюсь, именно она позвала вас на помощь.

Сервас внутренне ощетинился. Многие детали настораживали. «Инсценировка, лампа, куклы… И время…» Ему не давал покоя выбранный для преступления момент. Почему мальчик слетел с катушек именно сегодня вечером, когда все смотрели телевизор?

Случайность? Совпадение? После шестнадцати лет в полиции Сервас выбросил это слово из употребления. Юго любил футбол. Мог ли телеболельщик выбрать этот вечер для совершения убийства? Только если хотел избежать всеобщего внимания… А Юго не сбежал и дал себя арестовать.

— Расследование закончилось, не успев начаться, — заключила Самира, хрустнув пальцами.

Майор жестом остановил ее.

— Не совсем так. Вернитесь туда и убедитесь, что эксперты тщательно осмотрели машину Юго, и пусть пройдутся по ней цианоакрилатом.