Круговерть
Шрифт:
– Ага, вот и закусь!
– сказал Витюня, заметив яблоко, лежащее подле Николая. И быстро сунул его в карман.
Николай чувствовал себя значительно лучше, чем после первого пробуждения в овраге. Сон возвратил ему силы, прояснил голову. Не совсем, конечно, совсем она не прояснялась уже давно, очень давно, - но все же до терпимой степени. Он был готов к новым поискам, хождениям, ко всему тому, что он называл про себя "трудностями".
– Не отчаивайся. Все путем, поводов для беспокойства никаких, - частил Витюня, поглаживая через ткань брюк яблоко.
– Помыть бы...
Николай выдавил ехидную улыбку, глядя на давно не мытое лицо приятеля.
– Да у тебя, Витюнь, такой иммунитет, что ты вперед от него дуба дашь, чем от любой заразы. Говори лучше толком как у тебя?
Витюня заегозил.
– Ничего...
Николай встрепенулся, застыл.
– Ничего у меня не вышло, но не беда, корешок, через три минуты магазин открывается. Давай очухивайся.
Винные пары еще не выветрились, но тело уже было не то, опять возвращалась слабость. Николай встал, деланно бодро потянулся. Махнул рукой. Разбухший, заполнивший собою весь рот язык только мешал говорить.
– Пошли!
У магазина их ожидал неприятный сюрприз, на двери висела табличка: "Буду через полчаса. Уехала на базу". Витюня присвистнул.
– До другого переть - не меньше выйдет. Ну чего, будем ждать?
Чтоб не мозолить глаза прохожим, они зашли во дворик. Николай при каждом шаге громко шаркал стоптанными подошвами и сам не замечал этого. Закрытый магазин его расстроил окончательно.
– Вот ведь невезуха, ну не прет...
И тут Витюня разинул рот. Николай не мог понять его изумления. Насторожился.
– На ловца, Колюня, и зверь бежит. Гляди-ка - старая знакомая. Эту мы счас в оборот возьмем!
Витюня, подтолкнув приятеля локтем, устремился к груде порожних ящиков. Его стриженый затылок вновь залоснился, побагровел. Ловец! Николай последовал за ним, вжимая на ходу голову в плечи. Наконец он увидал, что привлекло Витюнино внимание. Это была женщина неопределенного возраста, примостившаяся среди ящиков, невзрачная, из тех, от кого сразу же отводят глаза, будто боясь испачкаться. На людных улицах таких встретишь не часто.
– Здрасьте вам наше с кисточкой! А ты все хорошеешь, Зинулька!
Женщина, не поднимая головы, исподлобья окинула недобрым взглядом подошедших. Восторга от встречи она не испытывала. Николай заметил, что Зинулька торопливым жестом спрятала что-то в свою видавшую виды суму.
– Чего надо?
– спросила она неожиданно сиплым голосом.
И Николай понял - это наша, отмеченная особой печатью, а значит, и пыжиться перед ней не стоит - глаз был наметанный.
– Да так, ничего, Зиночка. Посидим, покумекаем. Мы тут с приятелем гоношим... Может, и ты в компанию войдешь?
– Еще чего?!
– женщина отвернулась.
Витюня вытащил трешку и полпригоршни мелочи.
Тряхнул все это на ладони.
– Боюсь, самим многовато будет. Если чего - присоединяйся!
В глазах, почти прикрытых пухлыми верхними веками, блеснул интерес.
– Вам верить - себе дороже.
– Ну, как хочешь, нам больше достанется. У Коляньки вон еще рублец есть. Да и я недаром бегал - вон, взгляни, в ящичке, почти под тобой, левей, левей - шесть бутылок из-под портухи и пара с-под пива.
Женщина придирчиво осмотрела содержимое ящика. Сокрушенно покачала головой.
– Эх, раньше б знала...
Николай в разговоры не вступал. К чему эта лишняя обуза им? Да и, честно говоря, делиться предстоящей "покупкой" не особо хотелось. К чему? Но Витюня повел себя иначе.
– Зин, я ж тебя чую, доставай - чего там припасла. Да не боись - все честь по чести будет. Мне не веришь, вот Коляне поверь - да он прирожденный интеллигент. Такой не подведет.
Николай кивнул. Его не прельщало пить в обществе незнакомой грязной бабы. Но действовала мужская солидарность. Да и выпить хотелось очень сильно.
– А чего это у твоего интеллигента все ручищи в земле? Ой, да и кровь на них запеклася! Ты чего?
Николай смутился и спрятал руки за спиной.
– Сходил бы сполоснул, хоть в луже, - и то дело!
– Не графья!
– вставил Витюня и выразительно уставился на сумку.
– А, была не была!
– Женщина достала бутылку "Белого крепкого".
– Но глядите!
После первого стакана она подобрела, разулыбалась:
– Пропади все пропадом, эх, мать ты моя. Давай по второму, чего тянуть?
Продавщица из магазина не подвела - ровно в тридцать пять минут третьего она уже была на месте. Общих денег хватало на бутылку водки и бутылку портвейна, черного, как смоль, девятнадцатиградусного. Все это перекочевало в Зинкину суму.
– С вами еще влипнешь. Пойдем ко мне - все равно украсть нечего.
И они пошли. Зинка чуть впереди. А они сзади, оглядываясь, шаря глазами по каждому кустику, будто ожидая, что оттуда вынырнет ни с того ни с сего фигура милиционера и сорвет им предстоящий праздник.
Идти было недалеко. Но у самого подъезда неизвестно кого дожидавшийся капитан Схимников остановил Зинку:
– Опять ты тут?!
– А где ж мне быть? Вы меня, товарищ участковый, не трожьте. Инвалид я, на законном отдыхе.
– Знаю я про эту инвалидность. И про то, чем ты себя до нее довела, тоже знаю! Твое счастье, что последние полгода от жильцов жалоб не поступало...
Зинка сделала вид, что хочет отпихнуть милиционера плечом. Тот невольно отшатнулся, и она прошла, помахав ручкой на прощание.