Чтение онлайн

При упоминании о Сириусе у Кэтрин замерло сердце: она мысленно перенеслась в залитый солнцем лекторий колледжа Олл-Соулз, на свою лекцию о загадке племени догонов.

«Как же далеко мы зашли, если эти вопросы, перестав быть развлечением для преподавателей, превратились в вопросы жизни и смерти».

Рутерфорд продолжил:

— И в каждой камере имеется шахта, «глядящая» на определенную звезду. Обычно, когда шахта «смотрит» на звезду, остальные нацелены просто в космические пустоты. Но скорее всего, все четыре будут точно нацелены на свои объекты, если звездные часы открутить назад на две тысячи четыреста пятидесятый год до нашей эры.

Кэтрин наморщила лоб.

— Интересно, какой в этом смысл? Может, так они хотели увековечить день, когда им наконец удалось встать на ноги после хаоса потопа? Но в этой связи с Сириусом есть что-то такое… — Кэтрин не могла не вспомнить догонов и проговорила: — Может, просветители и к ним приходили…

— Что? — переспросил Рутерфорд, не понимая, о чем она.

Кэтрин оборвала себя:

— Нет, ничего. Просто странно. Но вовсе не случайно, что все шахты нацелены на звезды.

Рутерфорд обеспокоенно посмотрел на лампы, будто ожидая, что они вновь погаснут.

— Поговорим об этом, когда выйдем отсюда, хорошо? Тут со всех сторон так давит, просто не по себе…

Кэтрин уговаривать не пришлось:

— Да, пойдем скорее отсюда.

Дверь самолета распахнулась, и секретарь вышел на североафриканский зной — словно наткнулся на стену. Каирский аэропорт изнывал от жары. Двигатели самолета продолжали работать — белый шум делал немыслимой телефонную связь. Сильно пахло авиационным топливом.

С гримасой отвращения секретарь спустился по широкому трапу и ступил на взлетно-посадочную полосу, сопровождаемый двумя своими самыми надежными телохранителями. В то же мгновение четырехтонный грузовик с брезентовым верхом подкатил и встал в нескольких ярдах от самолета. Крепкого сложения европеец в «пустынном» камуфляже распахнул водительскую дверь и, соскочив вниз, спешно направился к лайнеру. Двигатели, постепенно замедляя вращение, продолжали шуметь, и ему пришлось кричать:

— Сэр, со мной шесть человек. Все вооружены и наготове, также в полной готовности наши агенты по всему Каиру. Что касается объектов наблюдения — три часа назад они прошли таможенный досмотр и сейчас находятся в Гизе.

Секретарь нахмурился:

— А человек в белом? Нашли его?

— Нет, сэр, на его след напасть опять не удалось. Глобальные операторы сообщают, что это бывший офицер российской армии, ученый-ренегат и шпион, — вероятно, поэтому мы упустили его. Пару лет назад он работал с профессором, сам же давно интересуется шапками полярных льдов.

Секретарь взглянул на своего подчиненного и, четко проговаривая слова, решительно изложил план:

— Необходимо предоставить объектов самим себе, брать будем чуть позже. Повторение случившегося в Ла-Пасе недопустимо. Соблюдать осторожность, действовать скрытно, но в Гизе наши люди должны находиться в полной боевой готовности. Что же до русского, пришло время прихлопнуть и его. На этом этапе рисковать мы не имеем права. Распространите его фото среди всех агентов и отдайте приказ стрелять без предупреждения.

Он замолчал и посмотрел в сторону здания аэропорта за взлетной полосой, где расплывались в мареве движущиеся человеческие фигурки. До наступления дня весеннего равноденствия оставались считанные часы. Он выглядел усталым и постаревшим, впервые взгляд его выдавал неуверенность и уязвимость — он едва не дрожал.

Секретарь перевел взгляд на двух своих телохранителей: в самолете он их проинструктировал. Опыта этим парням не занимать, а на их преданность можно вполне рассчитывать, когда придется иметь дело с сенатором, который будет полностью сосредоточен на планах грядущего дня. В случае неудачи ему меньше всего хотелось бы попасть под допрос кого-нибудь из своих.

Выбравшись из чрева Великой пирамиды, Кэтрин и Рутерфорд едва не ослепли от яркого солнца. Безоблачное синее небо раскинулось от края до края, и даже однообразие пустыни несло облегчение после испытанной в туннелях клаустрофобии.

Кэтрин прикрыла глаза левой рукой, одновременно правой отряхивая одежду от пыли.

— Ой, воздух! Чистый такой и — солнышко! Слава богу, выбрались. Я бы, наверное, с удовольствием и заночевала прямо тут.

Рутерфорд достал из рюкзака темные очки и вздохнул полной грудью:

— Согласен!

Кэтрин обернулась и бросила взгляд на громаду Великой пирамиды.

— В общем, ясно одно: это строили не примитивные люди. И была она не просто погребальной камерой. Если бы можно было сейчас поговорить здесь с профессором Кентом. Он бы точно знал, что делать…

Рутерфорд склонил голову и упрямо проговорил:

— Главное — не сдаваться и идти вперед. В конце концов мы это выясним.

Кэтрин подошла к Рутерфорду, обняла за плечи и молча прижалась к нему. Полминуты они стояли обнявшись, затем отступили друг от друга и забросили за плечи рюкзаки.

Они обогнули северный угол пирамиды, и перед глазами возник Некрополь Гизы.

— Вот он.

Рутерфорд показывал в юго-восточном направлении на плавно понижающееся каменистое плато, ведущее вниз, к сфинксу, лежащему там в вырубленном в скале углублении. Тело льва, голова человека — сфинкс лежал, вытянув перед собой передние лапы, мощным телом сливаясь воедино со скалой. Не счесть, сколько тысячелетий он терпеливо ждет здесь — много раз бывал целиком погребен неумолимо наступающими песками, но либо император, либо царь, либо другой правитель в конце концов находили его и откапывали.

— Он ведь на восток смотрит? — спросила Кэтрин.

— Да, точно на восток, прямо на восход солнца. На этот раз строители увековечили эру Льва, [32] которая начиналась в десять тысяч девятьсот семидесятом и закончилась в восемь тысяч восемьсот десятом.

— Здорово: ведь это в точности соответствует датам, которыми обозначил фон Дехенд окончание последнего ледникового периода. Думаешь, они таким вот образам ставили «вехи», когда была уничтожена их цивилизация?