Крылья империи
Шрифт:
Очнулся Баглир от мягкого, но солидного потряхивания, будто рядом слоны наперегонки гонялись. В ушах сквозь вату били барабаны, отбивающие странный великанский танец. А потом услышал знакомые команды: «Пали!», «Орудия пробанить!»…
Через распахнутые окна — не называть же иллюминаторами косоугольные витражные конструкции — в адмиральский салон доносился едкий запах пороха, бодрящий — куда там кофию — любое нормальное существо мужеска пола. А рядом, в огромном кресле, возле испещренного белыми пятнами глобуса, сидела его невеста-лаинка.
— Виа! — обрадованно вскрикнул Баглир, попытался встать — в голове шумело, ныло плотно перевязанное крыло. Виа потрепала его по здоровому крылу.
— Лежи, герой, — сказала она ему, — А попробуешь встать, сразу ляжешь. Дырка-то у тебя в полувершке от легкого.
И показала твердый кулачок. Хорошо, что не когти…
— Но я не столь уж плох, — хорохорился немного присмиревший Баглир, — и должен же я посмотреть на результат своих усилий?
— А смотреть-то не на что. Это ведь уже салют. Боев никаких и не было. При пожаре во дворце погибли почти все заговорщики, и гетман, и сама императрица… Остальные сдались на милость. Просто меч судьбы… Тимматцев бы так пожгло!
Баглир замолчал. План поджога деревянного Зимнего они составили вместе с Кужелевым. Семь офицеров, подобранных Вадковским, подожгли трухлявое здание, высушенное двумя безоблачными неделями летнего зноя. Причем так, что выбраться было никак нельзя, а перекрытия рухнули спустя считанные минуты после начала пожара. Кужелев не только в орудиях разбирался. И, наконец, заместитель Вадковского руководил тушением обреченного здания. Интересно, кого он, вместо того, чтобы спасать, запихнул поглубже?
Вот она, его первая бескровная победа. И никто о ней не узнает. Точно, как сказано в лаинских книгах — истинные победы не приносят славы. Так же, как никто не узнал бы о грандиозной победе, которую могла одержать крохотная Дания над могучей Россией, благодаря тому, что назначила главнокомандующим на эту безнадежную кампанию не признанного полководца-солдафона, а блестящего авантюриста графа Сен-Жермена. А ведь он чуть-чуть не выиграл!
И еще отнюдь не проиграл. Во всяком случае Баглир предвкушал новую встречу — на бастионах Копенгагена.
Датская агрессия была отражена. Можно было думать о наступлении. Только сначала — подлечиться и отдохнуть. И жениться на единственной и неповторимой Виа Рес Дуэ. Другой-то точно нет. А героя должен кто-то ждать. Иначе для чего совершать подвиги?
3. Аналитический отдел
Одержав победу, толковый полководец организовывает преследование. Именно во время преследования достигаются результаты, без которых сама виктория стоит удивительно мало.
А лучший род войск для преследования — кавалерия. В частности, кирасиры.
Об этом Баглир недвусмысленно заявил своей нареченной. Виа его на подвиги не отпустила — и в результате пошла следом за ним. В качестве советчика, сиделки и костыля.
Ходить с распущенными крыльями было очень неудобно — качало из стороны в сторону. Но голова оставалась ясной. А значит, способность к тому характерному виду преследования, который требуется после подавления мятежа, у него сохранялась.
Впрочем, не только у него.
Десантной партией командовал Миних — и не упустил пока ничего. Город был оцеплен, мятежные полки разоружены и согнаны в собственные казармы. Заговорщиков по заранее подготовленным спискам искали по домам, а заодно — по домам родных и знакомых. Но это была даже не верхушка — пена. Гной, уже вышедший на поверхность. Больше всего было идиотов, которые, едва власть в городе поменялась, занялись рьяным холуяжем, стараясь засветить лица перед новыми владыками: «Смотрите, мы были с вами, когда все еще не решилось до конца!». Теперь этих торопыг, за неимением тюрем, бросали в трюмы кораблей.
За линкоры и фрегаты можно было не беспокоиться: морское офицерство давно стало своеобычной кастой, жившей с жалованья, и не имеющей ничего общего с теми раззолоченными кульками, которые бросали в чрева их кораблей. Кульки же арестованные напоминали здорово, потому как избивали их до бессознательного состояния, да еще и связывали.
Жалости эти существа у Баглира не вызывали. Но и интереса — тоже.
Поэтому он выклянчил у Миниха из десанта роту апшеронского полка и начал выдавливать прыщ полностью. Половину сразу отправил — искать по домам конноартиллеристов. Вскоре его штат расширился вдвое.
Самое славное — нашелся Кужелев. Обнялись. Но между — как будто пленка.
— Вадковского убили, — сообщил поручик буднично, — а я вот живой. Сен-Жермен, оказывается, слово держит. Хотя и считает, что ты победил нечестно.
— Я на это надеялся, — виновато объяснил Баглир, — не бросать же было ребенка. А что же они коменданта то?
— А он был ихний. То есть — присягал Екатерине. А потом спастись возжелал. За то и растерзали. Тут уж никакой граф помочь не мог.
— Даже не скажу, что жаль. Есть что-то правильное в этой дряни. Поработать хочешь?
— По авантюрной части? Хватит с меня. Уволь. Вот если из пушек…
Баглир кивнул, набросал записку — к Миниху.
— Не удивлюсь, если завтра будешь фельдцейхмейстером. Удачи.
Повернулся к остальным.
— Особых авантюр не будет. Будет много бумажной работы и разговоров.
Для начала пошел в те же казармы. И велел по одному вызывать — солдат.
После чего просил рассказать, как было дело. Особенно в первые дни.
— А пошел бы ты… — далее варианты ответов рознились по цветистости, но не по духу.