Крылья
Шрифт:
Спать приходилось на ходу прямо в кибитке. Думаю, в сутки мы преодолевали никак не меньше трехсот пятидесяти миль. Из-за этой гонки дни и часы совершенно перепутались у меня в голове, тем более что мы ехали на север, из зимы в лето, и за день природа вокруг менялась быстрее, чем за целую декаду, проведенную на месте. Еще недавно лишь пробивались первые ростки, и вот уже вдоль дороги пышно зеленеет трава, а вот уже она пожелтела и пожухла под беспощадным гантруским солнцем, и из-под копыт тйорлов клубится сухая горячая пыль. Подкладка, конечно, давно отстегнута, окна открыты, но все равно душно, и я клевала носом, периодически просыпаясь и утирая потное лицо рукавом хламиды… Дробный перестук копыт, грохот колес по брусчатке, гвалт какого-то базара, гудение насекомых…
— Вылезай, приехали!
Я подняла осоловелый взгляд на тормошившего меня Пэха, затем на округлые дома за окном. Их белые бока нестерпимо сияли в солнечных лучах.
— Ка-акой это город? — зевнула я.
— Акх.
Акх? Уже Акх? Не может быть! Ведь еще вчера… Ведь я планировала сбежать за одну остановку до Акха! Продрыхла, черт, тупая, сонная йупа!
Может, еще не поздно? Но, выбравшись из кибитки, я поняла, что ловушка захлопнулась. Экипаж стоял во дворе, обнесенном высокой кирпичной стеной с острыми пиками поверху, и стальные ворота были уже заперты на мощный засов. А то, что я спросонья приняла за дома, было одним огромным домом, состоявшим из нескольких соединенных галереями корпусов. Очевидно, это и был особняк Фах-Ца-Гара, главы компании Фахов.
Пэха туда не пустили даже на порог, да и меня проводили лишь к ближайшему из черных ходов, что, впрочем, было логично, если мой приезд не хотели афишировать, хотя вполне возможно, что от кастовых законов не абстрагировались и тут. От самой повозки меня конвоировали — другого слова не подберу — двое рослых аньйо, одетых в свободные зеленые облачения гантруских привратников и вооруженных кривыми церемониальными мечами, однако не удивлюсь, если под их просторными одеждами скрывались и пистолеты.
Я шагала впереди стражей, стараясь ничем не выдать своего беспокойства, но в то же время незаметно поглядывая по сторонам. Пустой, голый, хорошо простреливаемый двор… никакой открытой калитки… стена, за стеной — круглая башня соседнего дома: город есть город, даже богач не может избежать соседей.
У гантрусов с их склонностью к висячим галереям принято писать номера домов крупно и высоко, чтобы их было видно и снизу, и сверху; на особняке я номера не видела — очевидно, он был на воротах ограды, — зато разглядела между пиками номер на соседней башне: 27 и иероглиф, обозначающий левую сторону улицы. У гантрусов нет общей нумерации с чередованием четной и нечетной стороны, как в Ранайе, — вместо этого отдельно нумеруется левая сторона улицы и отдельно — правая. Стоп, но разве адрес на конверте гласил не «в дом 27-левый»? И если этот дом — там, то куда же ведут меня?
В голове тут же пронеслось несколько не самых приятных предположений вроде того, что послание из фактории было перехвачено врагами Фах-Ца-Гара и все дальнейшее — просто инсценировка с целью заманить меня и выведать мой, а значит, и его секрет. Но для этого не нужно было везти меня так далеко и тем более проводить решающую фазу операции у него под носом, в соседнем доме…
Внезапно, уже готовясь шагнуть с выжженного солнцем двора в прохладный полумрак дома — и не имея представления, чем закончится для меня этот шаг, — я поняла, в чем тут дело. Гантруская цифра «восемь» отличается от семерки лишь одной короткой черточкой. Которую можно не поставить случайно, из-за какого-нибудь волоска, попавшего под перо. Таким образом, для непосвященного ошибка в адресе выглядит невинно. Но для знающего именно она является паролем, по которому Фах-Ца-Гар сразу понял, о депеше какого рода ему доложили с юга.
Я ступила под своды арки. В этом доме даже черный ход не был простой дверцей в стене, но у подножия лестницы один из провожатых опередил меня и преградил мне путь.
— Прежде чем ты пройдешь к господину Ца-Гару, мы должны обыскать тебя, — сказал он.
Катастрофа! Требование их вполне разумно — под гантруской хламидой можно пронести что угодно. Естественно, искать они будут оружие, а не крылья, а вот найдут…
Никаких логических аргументов у меня не было, но интуитивно я поняла, что мой последний шанс — в наглости.
— Да что вы себе позволяете?! — воскликнула я, надуваясь, как переспелый йовул. — Я вам что, служанка из низшей касты? Да вы знаете, какую миссию я выполняю? Вы представляете, кого вы оскорбляете в моем лице? Не знаете! Еще бы, вам и близко не положено знать подобных вещей! Ваш хозяин спустит с вас шкуру, если узнает, что мне чинились препятствия! Что вам нужно? Оружие? Разумеется, у меня есть оружие! У меня есть нож, которым я перерезала горло хардаргскому часовому. А еще у меня есть руки и ноги, которыми я тоже умею убивать. Прикажете мне их отрезать для вашего спокойствия?!
Разумеется, я все это время ждала ответа, что приказ об обыске исходит лично от господина Ца-Гара, но его не последовало. Вместо этого гантрус даже чуть попятился, смущенный моим натиском. Не исключено, что женщина кричала на него впервые в жизни и он никак не мог поверить, что такое возможно.
— Это нечистые духи знают, что такое! — продолжала бушевать я, чувствуя все большую уверенность. — Я не для того пересекла океан и континент, чтобы терпеть оскорбления от каких-то холопов! Куда вообще катится Гант-Ру? С каких это пор касты слуг считают себя вправе вмешиваться в деловые отношения между благородными аньйо?!
И тут он резким движением выхватил откуда-то из складок своего одеяния свистульку и издал пронзительную переливчатую трель. Все, поняла я. Сейчас сюда сбежится вооруженная подмога, а у меня ничего нет, кроме ножа, и бежать некуда…
Но вместо этого на верхнем витке отраженной в зеркале лестницы показался лишь один гантрус, одетый похоже, но более пышно. Полагаю, это был начальник охраны.
— В чем дело? — строго спросил он.
— Та, что доставил нарочный, протестует против обыска, удгам, — ответил свистевший. Последнее слово, очевидно, было кастовым титулом.
— А кто вам позволил ее обыскивать? Немедленно пропустить.
— Но, удгам, приказ касается всех незнакомцев… — растерянно начал страж.
— Ты не слышал, что я сказал, болван? Ты не понимаешь, что доставленный с нарочным — уже не незнакомец? Проходи, — обратился он ко мне.
Я шагнула на лестницу. Пристыженные стражи топали за моей спиной. Мой путь до кабинета Фах-Ца-Гара занял немного времени, но этого оказалось достаточным, чтобы я вдруг поняла, что вся моя заранее выстроенная теория неверна.