Крылья
Шрифт:
Гани Наэль знал на своем веку разных людей. Были такие, чья жизнь – словно озеро в безветренный день: только редкая рябь иногда проходит по гладкой недвижной поверхности. Встречались и такие, чья судьба – это горная река: стремительная, быстрая, опасная. Что до Вирда, то стезя его – это сплошные водовороты, пороги и водопады внушительной высоты. И тех, кто рядом, тоже затягивает в этот бурлящий котел.
В гостиную спустился Вирд. Только вспомни о нем… Вид у него уставший: снова, видно, донимают его сны. Он одет в шелковый кам, подаренный правителями Шеалсона; у Гани такой же, только цвет и рисунок отличаются.
«А он носит кам, будто в нем и родился, – заметил Наэль. – Никогда бы не сказал, что мальчишка был рабом». Вирд осторожно присел в кресло напротив.
– Не пора ли уходить? – спрашивает Вирд о том же, о чем размышлял Гани.
– Пора, вот только подыщем себе подходящую компанию.
– Ого идет с нами.
– Еще бы, а куда ему деваться? Фенэ он теперь не нужен.
– Я подумал, что это ребенок Ого… – почти прошептал Вирд.
«О чем это он?»
Гани потянулся в кресле. Впереди ужин, теплый шеалсонский вечер. Может, прогуляться по улицам? Развеяться? Посмотреть на здешних дам?
В прихожей раздались чьи-то голоса. Кто-то пожаловал к госпоже Миче. Слышны голос слуги и другой мужской голос – незнакомого гостя. Вот шаркающие шаги старушки Миче, она спускается с лестницы.
Слов Гани Наэль разобрать не мог, лишь интонацию. Миче вскрикивает, что-то перепуганно переспрашивает, мужской голос спокоен. Затем тишина, возможно, она читает какое-то послание. И вновь разговор. Старушка добродушно лепечет что-то, и они направляются в гостиную.
– … так рада, что вы приехали ко мне. Так рада! Я буду счастлива, если вы поселитесь у меня, – наконец разбирает Наэль при их приближении. – Я-то сначала подумала, что вы мне хотите сообщить… недобрую весть… Когда командир сына приходит к матери…
В комнату входила Арада Миче, а за ней смутно знакомый Наэлю высокий худощавый мужчина. Легендарный Мастер Кодонак?! Командующий Золотым Корпусом?! Собственной персоной!..
От удивления Гани даже подался вперед в кресле, отчего его арфа едва не упала с колен, а вино расплескалось.
Вид у Кодонака потрепанный, на лбу, вместо д’кажа, коричневая повязка с серой косой звездой по центру. Что за ерунда? Повязка изгнанника? Меча нет… Кодонак – без меча?!
Вирд вскакивает с места, и они с Кодонаком одновременно вскрикивают:
– Ты?!
Госпожа Миче смотрит на обоих, приоткрыв рот. У Гани, скорее всего, такой же ошарашенный вид.
– Мастер Кодонак!
– Кто ты такой?
Это они тоже говорят одновременно.
– Я Вирд. Вирд Фаэль, – отвечает парень. Когда это он вспомнил свое второе имя? Фаэль?
– Вирд Фаэль? – Мастер Кодонак еще больше удивлен, хотя, казалось бы, куда уж больше… По его реакции при виде Вирда, похоже, что события на том поле боя действительно произошли, а не привиделись парню. Гани представил себя на месте Кодонака – появляется кто-то, исцеляет тебя, приказывает чудовищам, исчезает, и вот он встречает этого «кого-то» в обычном доме провинциального Шеалсона! Прощай, Астри Масэнесс! До сих пор ты был не превзойден!
– Сын Мастера Ювелира Аса Фаэля? – переспрашивает Кодонак. Гани потер подбородок: чем дальше, тем запутаннее эта история… Только сегодня он думал о водоворотах и водопадах, а ведь это действительно так. Хуже: они просто внутри урагана!
– Да, Мастер!
– Я уже не Мастер… – Он касается своего лба. – Эта повязка означает, что я изгнан и лишен звания Мастера Силы. Ты разве не знаешь?
«Что же случилось?»
– Нет… – Вирд качает головой.
«Ты даже не догадываешься, Кодонак, как много он не знает, и даже не предполагаешь, как много знает не известного никому!»
– Почему тебя изгнали?
Кодонак смеется. Да у него истерика! Гани, будь он Кодонаком, наверное, и вовсе повалился бы в обморок. Что же с ним случилось? Такого не было уже шестьдесят лет, чтобы Мастера Силы лишали звания…
– Скажи мне, Вирд Фаэль, – Кодонак наконец может говорить, – это ты был на том холме у дорженской границы?
– Да, это я. – Вирд не опустил глаза, смотрит твердо. Под его пытливым взглядом иной раз и Наэлю неловко.
– Что ты сделал?
– Я остановил эффов. – На этих словах юноша, кажется, смутился.
– Еще ты исцелил меня, ведь так?
– Да. – Вирду еще больше не по себе.
– А как ты там оказался?
– Не знаю… кажется, переместился… – Парень в растерянности.
Кодонак постукивает по своему длинному носу указательным пальцем, оперев локоть одной руки о другую.
– Так кто ты такой?
Вирд выглядит сейчас как мальчишка, не выучивший урок, он едва не плачет.
– Я не знаю… – шепчет он. – Не знаю…
– Меня изгнали потому, что не поверили в твое существование. – Кодонак усмехается. – Ты точно из крови и плоти?
Этот же вопрос часто приходит на ум Гани Наэлю. Парень обхватил себя руками и сел, склонив голову. Пора вмешиваться. Он напуган, запутан, поражен. Он – Мастер Путей, это уж точно. Первый за несколько тысяч лет.
Гани встал со своего кресла и подошел к Кодонаку.
– Мастер Музыкант Гани Наэль, – представился он, подавая руку.
– Хатин Кодонак, – пожал ему руку бывший Мастер Силы.
– Этот юноша – сплошная головная боль, – говорил Наэль, уводя Кодонака вглубь комнаты и усаживая в кресло, которое только что занимал сам. Он налил гостю вина и присел напротив. – Но у него очень не простая судьба. На многие вопросы не то что Вирд, сам Верховный, – при этих словах Кодонак едва заметно морщится, – не ответит. Позволь, я расскажу тебе все с начала. А ты, как Мастер Силы… как Одаренный, сможешь рассудить.
Рассказ вышел долгим. Вирд не возражал, он смирно сидел в сторонке, словно речь и не о нем. Госпожа Миче тоже слушала, незаметно присев на софу прямо под портретом Кодонака. Ее всегда доброжелательное, открытое и улыбающееся лицо сейчас было серьезным и задумчивым.
Гани Наэль считал, что вправе рассказать о Вирде легендарному Кодонаку, которого знали все в Городе Семи Огней и за его пределами. Хатин слыл человеком чести, первым рыцарем Тарии. И Гани, несмотря на то, что не был знаком с ним лично, ему доверял. Даже эта позорная повязка на лбу героя любого тарийского мальчишки ничего не значила для Наэля. Скорее он поверит в то, что император Ары лично привез щенков эффа Королю-Наместнику, или в то, что солнце взойдет посреди ночи, чем в предательство Кодонака.