Чтение онлайн

Он – листоноша, борец за цивилизацию.

Вокруг – рвань, шваль, грязь.

У него на шее под одеждой – флешка и перфокарта, с помощью которых можно связаться со спутником.

Ни один из встречных понятия не имеет не только о спутнике, но и о форме Земли. Более того, он не знает, что существует такая планета – Земля. Он не понимает, что есть земли за морем. Что не всегда была Тортуга, и не всегда Крым был островом. Останови, начни объяснять – в лучшем случае в лицо плюнет. И не потому, что у него другая космогония. У него попросту нет космогонии, нет представления об окружающем мире. Он даже не язычник, не дремучий анималист. Ему пофиг, Зевс ли, трясущий молнией, или электрический заряд порожает молнию в небесах – ему вообще на молнию плевать. Ему важно дозу достать. Ближнего подсидеть. Подарить Королю Олафу Летучий Поезд…

На солнечных, говорите, батареях поезд? Полноте! Они не в курсе, что такое «батарея», а солнце для них – не звезда и даже не бог на колеснице. Солнце для них – «долбаный фонарь». Поэтому обитатели Тортуги ненавидели листонош. Тут «самый умный» – не похвала, а ругательство.

Пошта попытался отогнать мысли и перестроиться на предстоящую операцию.

Если тебе нужно завербовать рядового члена банды, не начинай «с низов». Начальство сразу пронюхает, внимание обратит. Да и сами мелкие бандиты склонны действовать с оглядкой на начальство. Так что иди сразу к главному. Полюбопытствуй, покажи фокус. И тогда твой интерес к его подчиненным покажется естественным: ты уже как бы принят в круг, ты идешь знакомиться с теми, кто близок тебе по социальному статусу. Обнюхайся, короче, с вожаком. Покажи розовое беззащитное пузо. И, если вожак тебя не тронет, не тронут и остальные.

К счастливому жениху Олафу Пошта соваться, конечно же, не собирался. Перед первой брачной ночью даже такое быдло лучше не дергать. А вот Одноглазый Хью вполне подходил для его целей.

Во-первых, Хью сейчас предвкушает официальное вручение подарка, можно сказать, заранее наслаждается славой. Как он всех уделал и слюнявей всех лизнул. Во-вторых, Хью, после завершения операции, в эйфории и, скорее всего, бухает с утра, дожидаясь официального пира. Расслабляется и поздравляет сам себя. Скорее всего, Хью склонен к развлечениям. К грошовым шоу.

Лилипут Лоренцо не мог опередить Пошту – он наверняка сейчас дрессировал труппу, чтобы не ударить в грязь лицом, чтобы на вечернем торжестве дать такое представление – пираты в море утопятся от избытка эмоций.

– Скажи-ка, милочка, – остановил Пошта тощую девицу с трофическими язвами на грязных голенях.

– Два купона – ночь.

– А чего так дорого?!

– Ну… В честь праздника… Для тебя, красавчик! Ры-женький! Полкупона.

Пошта вытащил полкупона и сунул в протянутую ладонь.

Тебя бы, милая, отмыть. Пролечить. И была бы ты нянечкой в яслях, выносила бы горшки и целовала пахнущие молоком круглые макушки перед дневным сном. Или стала бы санитаркой в хосписе, бабью нежность свою нерастраченную, природное сопереживание, сердце свое никем не занятое – на неизлечимо больных тратила бы. А ты телом немытым торгуешь…

– А мне не надо, – улыбнулся Пошта. – У меня все от радиации отвалилось.

– Чегой-то? – не поняла девка.

– Не важно. Подскажи лучше, где мне Одноглазого Хью найти?

Девка хихикнула. У нее не было верхних зубов, бесстыдно обнажались розовые десны.

– А у себя!

– Это где же?

По выражению лица девки Пошта понял, что сейчас будет долгая и нудная лекция с путаньем лева и права, поэтому спешно уточнил:

– Ты рукой покажи!

Девка обрадовано закивала и изобразила сложный зигзаг. Впрочем, указательный ее палец показывал на довольно приметное здание, крыша которого торчала над окружающими – то ли кинотеатр был прежде, то ли гостиница, то ли что-то административное.

– Спасибо, солнышко! – Пошта послал ей воздушный поцелуй и пошел прочь.

– А ночевать?! – обиженно крикнула она вслед.

Он не стал оборачиваться.

Вопреки ожиданиям, Одноглазый Хью обосновался не в самом здании (об автономных генераторах электричества жителям Тортуги оставалось только грезить в наркотическом забытьи), а рядом с ним. И увидев, как живет правая рука Олафа, Пошта, мягко говоря, офигел.

С каких-то армейских складов пираты добыли старые брезентовые палатки, из тех, в которые человек двадцать спокойно влезает. Палатки эти стояли кругом на перекрестке, а по центру горел костер. У него сейчас и пировали.

Пошта замедлил шаг. Стражи не видать – наверное, надеются на городскую охрану.

У костра пирует сброд… поправочка, не сброд, а местная элита. В центре веселья – жирдяй. Пошта вообще воспитывал в себе толерантность, в том числе к человеческим недостаткам, тем более – физическим. Но эту тушу назвать по-другому не смог бы и Александр Сергеевич Пушкин. Один глаз жирдяя закрывает черная повязка. Стало быть, это и есть герой сегодняшнего дня, Одноглазый Хью.

Он сидел на старом диванчике – в кресле Хью просто не поместился бы. Его щеки нездорового желтушного оттенка лежали на плечах, мешки под глазами наползали на носогубные складки, а безволосая грудь плавно перетекала в пузо, которое закрывало монументальные колени. Не было понятно, совсем Хью голый или все-таки в трусах – складки жира на животе и по бокам не давали рассмотреть наличие нижнего белья. Перед Хью стоял столик, на который бандит облокачивался. На столике – трехлитровая банка мутной жидкости, судя по всему – самогона, и закуска.

Такого не то что излучение – такого пуля не возьмет. Завязнет.

Хью что-то втирал почтительно обступившим его пиратам.

Пошта поправил парик. Импровизируем? Импровизируем! И решительно направился прямо к жирдяю.

Его заметили, тут же нацелили стволы. Пошта был к этому морально готов.

– Внимание, внимание! – подражая глашатаям шапито, заголосил он. – Только сегодня! Только для Великого Хью! Уникальное представление! Чтение мыслей на расстоянии!

– Дайте пройти, – просипел польщенный Хью.

Пошта приблизился.

Вблизи стало видно, что Хью давно и серьезно болен не только ожирением. Белок единственного его глаза был пронзительно желтым, что свидетельствовало о гепатите, а скорее – о циррозе, одышка выдавала нездоровые легкие, а мешки под глазами, черные, налитые кровью, говорили о проблемах с сердцем. Но ведь жив. И любого переживет, уродец!

– Хью… – Пошта склонился в шутовском поклоне.

– Я бы попросил! Андрей Михайлович меня зовут, – солидно поправил пират.