Чтение онлайн

Николай Давич думал о сейфе. Для хранения его личного состояния не хватило бы всего этого дома, но думал он о сейфе. Николай Давич сохранил в себе редкое качество – способность удавить человека из-за ста долларов. Вероятно, это было что-то от предков, передавших ему этот ген вместе с фамилией. Давич холил и лелеял свой дар, и тот отвечал взаимностью.

Давич много работал, чтобы позволить себе нанимать специальных людей, которые были готовы выполнить любой приказ. Сейчас, с трудом вместившись в одно из кресел в полуподвале Стрельцова, он думал о сейфе, а трое его людей ждали команды. Чтобы выполнить команду быстро и эффективно, они стояли рядом, и ни один из них не стоял расслабленно. Комплект «Люди Давича + сейф» можно было выставить в галерее современного искусства. Композиция «Всегда на страже».

Антон Давича знал по слухам, и ни один из них не радовал. Все варианты были известны – ни один не был хорош.

Давич знал об Антоне благодаря своей службе безопасности. Репутация у Антона была, но распространялась нехотя. Официально торговля с Москвой была не запрещена, но не поощрялась.

Весь опыт Давича говорил о том, что его собеседник должен бояться. Бояться достаточно, чтобы делать то, что ему скажут, – за деньги или без. Однако же хрупкий, с тонкими, почти женскими пальцами Антон Стрельцов смотрел немного в сторону и, кажется, даже не мигал. И Давич никак не мог понять, какого цвета у него глаза. Стрельцов не боялся, Стрельцов скучал.

– Николай, вы не понимаете, о чем просите.

– Я не только понимаю, я готов заплатить, и довольно много.

– Я не вожу в Москву людей. Я не экскурсовод. Что вам мешает купить путевку?

– Путевки – это для всех. Смотреть на Москву из окна автобуса? Побывать в казино, где нет ни одного падшего? Когда я захочу просто сыграть, я слетаю в Лас-Вегас. В этот раз я хочу сыграть по-крупному – и мне нужна Москва. Ты же ходок, тебе лишний раз мотнуться в Москву – как мне дорогу перейти, почему я должен тебя уговаривать?

– Почему вы вообще решили обратиться ко мне?

Давич снял очки, вытащил из пакетика салфетку, тщательно протер стекла. Ею же промокнул капельки пота на лбу. Вероятно, тренер Давича по НЛП рассказал своему клиенту, что так он выглядит особенно беззащитно. Может, у кого-нибудь другого близорукость и выглядела бы трогательно, Давичу не помогало. Как чистка челюстей мало добавляет беззащитности крокодилу.

– Антон Владимирович, в Питере около тысячи ходоков. Плюс-минус. В основном тянут всякую мелочовку – ведьмины слезы, глаза дьявола, пустые черные флешки, что там еще – короче, барахло. Примерно сотня из этой тысячи торгует больше двух лет и иногда приносит что-то действительно стоящее. И первая и вторая цифры почти не меняются, несмотря на то что почти каждый день кто-то новенький срывается в Москву. И вы, Антон, знаете почему. Потому что не возвращаются. Добираются до златоглавой – и все. Попадают к падшим на обед. Те, кто все-таки умудряется не пропасть после первой ходки, держатся не больше двух лет. Рано или поздно Москва добирается и до них. В нашем славном городке есть всего трое ходоков со стажем почти пять лет. Один из них вы.

– Но только один из…

– Да, один из трех и единственный, с кем ни разу ничего в Москве не случилось. Валера Безверхий два раза чудом унес ноги и боится даже думать о Москве. Толик Черепанов спился. Что-то он там такое увидал, после чего без водки ему страшно, и теперь они всегда вдвоем, а ему все равно страшно. А у вас, Антон, все хорошо, жена красавица, офис сняли, можете себе позволить со мной торговаться. Поэтому мне нужны вы.

– А вы не боитесь тоже увидеть что-то такое? Как Толик?

– Я не Толик, Антон Владимирович. Вы знаете, кто я. Я из тех, кто делает домашнее задание, – я хорошо подготовился. Вы удивитесь насколько хорошо. Я кое-что знаю о падших.

– Знаете? Поделились бы с Комитетом, они уж сколько лет ищут кого-нибудь, кто знает. Или сами бы мотнулись. У вас и охрана, и знания… Я-то для чего нужен?

– Антон, не шути со мной, – вежливость Давича кончилась. Охрана совсем немного поменяла позы. Еще одна смена интонации – и они начнут двигаться. – Мне нужна твоя услуга, тебе нужны деньги. Ты отведешь меня в казино «Весна». Ты дождешься конца игры и отведешь меня назад – к Периметру. Все. Пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы пройтись по Кутузовскому до Нового Арбата и обратно.

– В казино «Весна» нельзя просто так прийти – туда зовут. Это так сложно понять? Я даже думать не хочу, что может случиться, если заявиться туда просто так.

– Именно на этот случай я тебе и плачу – чтобы ничего не случилось.

– Я не могу гарантировать…

– Не надо. Просто сделай то, что тебя дядя Коля просит, и все будет хорошо.

– Дядя Коля?

– Так меня называют друзья. Мы подружимся, я уверен.

– Вы готовы к тому, что вы не сможете сыграть? То есть мы просто прогуляемся за ваши деньги.

– Дядя Коля готов ко всему. Я же не прошу меня к Вратам отвести…

К Вратам просились многие и денег предлагали – куда уж больше. Только мертвому деньги ни к чему. Софиевская набережная – место, где вскрыли Ковчег. Ходоки считали, что там можно найти что угодно. И там Врата. Если дошел – обратно выбираться уже не придется: просто войди во Врата и попадешь куда захочешь.

Антону случалось бывать рядом. Смотрел, примеривался. Когда-нибудь. Стрельцов знал, что, если будет цел и не сойдет с ума, он попытается пройти и этот маршрут. Как любой ходок, проживший достаточно долго. Где-то у Врат должен был остаться Ковчег. Некоторые считали, что Ковчег – ключ от Москвы. Лампа Аладдина, из которой выпустили шестерых демонов. Открой крышку, подожди, пока джинны в силу своей врожденной глупости заберутся обратно, закрой – и все вернется на круги своя. А главное – не оборачиваться. Только тот сможет пройти Врата, кто ни разу не обернется и не повернет назад…

Правда, в Ковчеге было семь коконов. По странной традиции, о самом большом коконе никто даже не фантазировал. Вероятно, по той же традиции, о Вратах писал кто угодно, кроме тех, кто их прошел.

Давич легко поднялся, будто невидимые пружины выбросили его мощное тело из кресла. Мужчины, готовые к действию, пришли в движение: один контролировал Антона, остальные обеспечивали безопасный выход босса. В центре Петербурга, столицы Балтийской Республики, под носом у полиции и Комитета никому бы и в голову не пришло покушаться на Давича. Но дядя Коля не доверял никому и всегда хорошо делал домашнее задание.

Выбор у Стрельцова был небольшим – получить деньги и сделать то, что просил Давич, или сделать то же самое, но бесплатно. Когда дядя Коля о чем-то просил – ему не отказывали. Тот факт, что он кого-то просит, вовсе не означал, что он не может заставить. Просто попросить – обычно дешевле и работает лучше. Такая нехитрая арифметика.

Теоретически от Антона в этот раз требовалось мало – сопроводить. Антон знал – ходка будет адской. Его грела только одна мысль: Москва способна пережевать любого Давича. Там дяде Коле придется иметь дело с падшими, а тех нельзя ни уговорить, ни заставить. И боже упаси им угрожать!.. Падшие могли торговаться, могли улыбаться и сердиться, смеяться и радоваться. На самом деле значение имело только одно – насколько они голодны.