Чтение онлайн

– Не берите в голову, – сказал я. – Не берите в голову.

Всю следующую неделю я летал куда велели, думал о радиобомбах, а по вечерам сидел в одиночестве в своем вагончике.

Хони больше не приходила, но на следующий день после ее визита я вернулся из Роттердама и нашел на столе большой пакет с продуктами: яйца, масло, хлеб, помидоры, сыр, порошковое молоко и жестянки с супом. И еще – упаковку пива. Сверху лежала записка от Хони:

Заплатите мне на следующей неделе.

Неплохой друг Хони Харли. Я снова начал есть. Трудно избавляться от застарелых привычек.

Во вторник я возил Колина и еще четырех жокеев и тренеров на скачки в Уолверхемптон, в среду после отъезда следственной комиссии доставил политика на профсоюзный митинг бастующих в Кардифф, а в четверг с тренером скаковых лошадей мы облетали почти весь Йоркшир и Нортумберленд: он осматривал у заводчиков лошадей, надеясь купить понравившуюся.

В четверг, вернувшись вечером, я сделал себе сандвич с помидорами и сыром, выпил кофе и сорвал со стен всех полногрудых леди. Со скомканной бумаги на меня смотрели два налившихся больших соска, печальных, будто глаза спаниеля. Усмехнувшись, я аккуратно сложил плакат и бросил в мусорную корзину. Без разноцветных картинок вагончик выглядел так же убого.

В пятницу утром, когда я в кабинете Харли заполнял документы для полета, позвонил Колин. Он хотел, чтобы я остался в Кембридже ночевать и рано утром в субботу был готов к полету. Харли согласился.

– Я запишу расходы Мэтта на гостиницу на ваш счет, – предупредил Харли.

– Прекрасно, – подтвердил Колин. – Но если он хочет, то может снова переночевать у меня.

Харли передал его предложение. Хотел ли я? Хотел.

– Росс экономит деньги, – с презрением оценил Харли предложение Колина. – Ладно, переночуете у него. Зато я запишу ему в счет расходы на ангар. – Мой шеф весь просиял от такой возможности.

Прилетев в Кембридж, я сразу заказал для “Чероки” место в ангаре. Потом пришли Колин и еще четыре жокея. Троих я не знал, а четвертым был Кенни Бейст. Кенни спросил, как я себя чувствую. Прекрасно, а как он?

– Как новенький, – радостно сообщил Кенни.

Расписание у них было напряженное: все летели в Брайтон, четверо оставались в Брайтоне, а Колин летел в Уайт-Уолтем. Потом мне предстояло вернуться в Брайтон, забрать остальных, лететь в Уайт-Уолтем, забрать Колина, а затем всем вместе снова лететь в Кембридж.

– Так пойдет? – спросил Калин, когда я выслушал их маршруты.

– Конечно. Как скажете...

Колин засмеялся:

– Какие склоки у нас бывали, когда мы просили о таком!..

– Не понимаю, почему? – пожал я плечами.

– Ларри был лодырем…

Они заняли места, и мы направились к востоку от контрольной зоны Лондона, миновали Гетвик и благополучно приземлились в Шорхеме, аэропорту Брайтона. Когда мы сели, Колин посмотрел на часы, а Кенни кивнул и сказал:

– Угу, он всегда быстрей, чем Ларри. Я тоже заметил.

– Харли уволит его, – сухо проговорил Колин, расстегивая ремни.

– Неужели? – слегка встревожившись, спросил Кенни. Он забыл, что, чем меньше времени занимает полет, тем меньше счет.

– Все зависит от того, сколько пассажиров “Полиплейн” Мэтт переманит своей быстротой. – Колин, ухмыляясь, посмотрел на меня. – Разве и не прав?

– Видимо, прав, – согласился я.

Он заспешили к ждавшему такси, а два часа спустя, даже не переодевшись, в жокейском костюме примчался Колин, и мы полетели в Уайт-Уолтем. Как выяснилось, в Брайтоне он победил, финиш был трудный, и Колин еще тяжело дышал. Едва колеса коснулись земли в Уайт-Уолтеме, к самолету подъехала машина, и через секунду они уже исчезли в облаке пыли по дороге к Виндзору. Уже не спеша я вернулся в Шорхем, чтобы забрать четырех жокеев, у которых как раз кончилась их программа. День был жарким и солнечным, и легкая дымка висела над холмами. Они подошли к самолету, мокрые от пота.

Кенни тоже победил и принес мне бутылку виски в подарок. Я объяснил, что в этом нет необходимости.

– Послушайте, старина, если бы не вы, я бы вообще больше не выиграл ни одного проклятого заезда. Так что возьмите.

– Хорошо, – согласился я, – спасибо.

– Это вам спасибо.

Жокеи выглядели усталыми и возбужденными. Мы приземлились в Уайт-Уолтеме раньше, чем Колин приехал из Виндзора, и четверо жокеев, открыв все дверки, лениво делились впечатлениями о скачках, зевая и обмахиваясь.

– ...Дал ему передохнуть перед подъемом на холм.

– Нет, не передохнуть. Этот идиот сбил его с ритма. Как потом заставить лошадь взять нужный темп?

– Не выношу этого типа Фоссела…

– Почему ты согласился работать для него?

– А у меня что, был выбор? Все дело в задатке.

– ...Какие у тебя шансы на Кендлстике?

– Он бы не пришел в первой тройке, если бы стартовал сейчас...

– Э-эй, – сказал Кенни Бейст, наклонясь вперед и тронув меня за плечо. – Это может заинтересовать вас, старина. – Он достал из кармана брюк сложенный лист бумаги. – Посмотрите, что вы думаете об этом?

Я взял протянутую бумагу. Эта была листовка, прекрасно напечатанная на хорошей глянцевой бумаге, призывающая всех посетителей скачек вступать в Фонд защиты от несчастных случаев.

– Я не посетитель скачек, – объяснил я.

– Не важно. Прочтите. Прочтите, – настаивал Кенни. – Это пришло по почте сегодня утром. Я подумал, что вам будет интересно, и принес.

Я дочитал страничку до конца.

Больше тысячи фунтов стерлингов за серьезную травму, пять тысяч фунтов – за смерть от несчастного случая. Пять фунтов – взнос. Двойной взнос – двойная страховая премия. Страховку может позволить себе каждый. Конюхи обеспечивают благополучие своим женам. Жокеи остаются без работы, но при деньгах. Посетители скачек защищают себя от несчастных случаев на обратном пути. Тренеры, которым приходятся летать на скачки, защищают себя от бомб!