Крысолов
Шрифт:
– Вот и верь после этого, что человек – венец природы…
Серый засмеялся-закудахтал. Так, что чуть не свалился с дерева. Повис на одной руке, потом забрался обратно на ветку.
– Ты-то чего ржешь? Не можешь ты настолько все понимать, Серый.
– Гырыга!
Стас не ответил.
Даже с “кошками” ползать по дубу, который в обхвате не как дерево, а как малость закругленная стена, то еще удовольствие.
Но тут уж выбирать не приходится. Если Граф, отстраивая ферму после пожара, сохранил старую систему наблюдения, то начинать осмотр надо издали. То есть сверху.
Просто так, понизу, к ферме никак не подобраться. Весна, голые ветви… Камеры наблюдения мигом засекут. Их там по периметру под полсотни, – по крайней мере, столько было. А картинка с этих камер идет на мощные компьютеры с хорошими программами распознавания…
Первое ответвление было слишком низко. Дубовая роща впереди все еще закрывала ферму.
А вот второе, повыше и потолще, очень даже ничего. И живот есть куда положить, и упереться можно как следует.
Стас лег на ветку. Поерзал, нащупывая ногами упор. Расслабил руки. Руки уже ныли, и порядочно. Ладно, минуту можно и полежать… Просто полежать. Заслужил.
Потом, когда интерес пересилил усталость, приподнялся, перетащил бинокль со спины вперед, подкрутил окуляры. Вот и ферма…
Н-да…
Пожар был четыре года назад. Точнее, три с половиной, в разгар осени. Когда с окрестных дубовых рощ облетела листва и все луга вокруг, все окраины, все проплешины между зданиями фермы замело сухой листвой, словно снегом.
Было сухо, и листва лежала ярко-красная, сухая, высоченными кучами, шелестя на малейшем ветерке… Если бы кто-то из ребят Графа неудачно бросил окурок, пожар вполне мог бы начаться и сам по себе.
Но пожар начался не от окурка.
Строго говоря, пожар начался еще раньше, за три дня до того, как загорелись первые, еще робкие язычки огня. В то утро, когда старик-разнорабочий, который должен был собирать всю эту листву, нашел в своем шкафчике для заначек бутылку, которую туда не ставил. И, ясное дело, не удержался и с утра пораньше принял на грудь.
Так что никого особенно не удивило, когда его покусала одна из собак. Спиртное сильно меняет запах человека, собак это смущает, нервирует… Ничего удивительного. Впрочем, покусала так, несильно, чисто символически.
Но тогдашний главный дрессировщик Графа оказался до ужаса добрым и уговорил сторожа не валять дурака, съездить в Пензу в больницу. Ну и вообще, посидеть пару дней дома, залечить раны…
За эти три дня ферма превратилась в островки зданий посреди ярко-красного океана листвы. А потом, вечером, когда большая часть дрессировщиков и ребят Графа разъехались, а на горизонте показались тучки, первые робкие признаки циклона, несущего дожди, тогда и затанцевали огоньки пламени на подветренном краю фермы. У облитой бензином дощатой стены трансформаторной будки, – в первую очередь именно там, чтобы модифицированное зверье могло убежать от пламени и перебраться через забор, не поджарившись на нем. Обычно забор был под напряжением.
Когда на землю упали первые капли дождя, от фермы остались только дымящиеся кирпичные остовы.
Это было неплохо.
Куда хуже было то, что за три с половиной года вид фермы не изменился…
Стойла, выложенные из кирпича, так и стояли открытыми коробками с начисто выгоревшими крышами, с черными пятнами над проемами окон. Грязные, пустые и заброшенные…
Такие же, как и тогда, сразу после пожара. Ничего не изменилось…
Нет, кое-что изменилось. Трансформаторная будка была отстроена заново.
И еще в центре фермы, промеж черно-красных остовов, стоял зеленый строительный вагончик – выглядывал из-за угла закопченной каптерки.
Весело, весело… Это что же выходит? Граф устроил ферму на новом месте?
Вот это подарочек… И где ее искать, эту новую ферму? И каких подвохов ждать от ее охранных систем?..
А может, Граф просто решил поиграть в шпионов и сделал новые стойла под землей? А пепелища оставил для отвода глаз?
Может такое быть?
Может. От Графа всего можно ждать. Но… К чему бы такие трудности самому себе создавать?
Стас вздохнул. Похоже, ферма все-таки в другом месте… Но на всякий случай проверить надо.
Повел биноклем вправо, к южному краю фермы, где в проволочном заборе были ворота и выезд. Дорога двухкилометровой дугой шла к шоссе.
Если там и были следы, то отсюда их не заметить…
Черт возьми, придется прогуляться. По грязи и буеракам.
Проще всего было бы выйти обратно к “ниве”, прокатиться по шоссе до того места, где отходила дорожка на ферму. Если следы есть у ворот фермы, то начинаться эти следы должны у съезда с шоссе. Вот там и было бы проще всего посмотреть следы.
Проще всего – и ошибочно до смерти, если на самом деле ферма не заброшена и там есть охрана.
Останавливаться у той развилки ни в коем случае нельзя. Три с половиной года назад там, в деревьях, были спрятаны несколько камер. Сам же и предложил это сделать охране Графа, блин…
Тогда-то их пути-дорожки еще не разошлись, и избежать лишних проблем с инспекциями КГБ было в интересах и Графа, и главного дрессировщика его фермы. Четыре года назад КГБ бушевало. И лучше было бы иметь пять лишних минут, как только машины с войсками КГБ покажутся на шоссе…
Значит, придется прогуляться. К середине подъездной дороги, туда, где она не просматривается ни теми камерами, что у ворот фермы, ни теми камерами, что у шоссе. Километров семь. По весеннему распутью, потихоньку оттаивающему после ночных заморозков… По колдобинам, с рюкзаком, полным аппаратуры, и с Серым…
Стас отвел от глаз бинокль и поглядел вниз.
Интересно, а спускаться будет проще, чем лезть вверх?.. Честно говоря, снизу лезть было как-то приятнее. По крайней мере, падать было не так высоко…