Крысолов
Шрифт:
Стас оторвался от планшетки. Отвернулся, нашел взглядом белое пятно – опять на подоконник забралась, паразитка, в щелочку пытается высмотреть, что там! – отвел от губ дужку микрофона и позвал:
– Белоснежка! – похлопал себя по ноге.
Белое пятно метнулось с подоконника к столу, еще прыжок – и Белоснежка вспрыгнула на колени. Разлеглась на бедре, как кошка.
Стас почесал у нее за ушами. Запустил пальцы в шерсть. Не такая длинная и густая, как у кошки, но зато куда шелковистее…
Осталась, упрямица. Приказ не выполнила, но… Не потому, что перестала считать хозяином. Наоборот.
Просто поняла не так. Вообразила черт знает что… Решила, что раз приказано не возвращаться, то все. Последнее расставание. Последний приказ.
И сделала свой выбор. Осталась.
Стас повел по теплому боку. Упругое тельце подалось навстречу пальцам, принимая ласку.
Верная, стервочка беленькая. Пижонка, своенравная, заносчивая, но верная, прелесть…
Прутья-ветви расступились, мир повернулся направо – и впереди замерцали лужи-зеркала. Дорога. А вдали, метрах в ста, светлые окна.
Маленький домик впритык к дороге. Будем надеяться, это оно и есть…
Стас подцепил Белоснежку под живот, чтобы не свалилась, и встал. Шагнул к окну, поднял планку жалюзи.
Ч-черт… Бавори и охранники шагали уже к следующему дому.
Это значит, осталось минут двадцать. От силы. А Лобастому и Скалолазке еще…
На экране планшетки дорога неслась навстречу, мелькали брызги. Домик быстро рос. Надвигался, нависал, уходя куда-то высоко-высоко, как небоскреб…
Скалолазка уже у двери. Попыталась подцепить дверь коготками – в щелку, за торец.
Нет. Дверь плотно закрыта.
Ничего…
Крыса, конечно, не дог, чтобы встать на задние лапы и просто нажать на ручку, почти по-человечески. Но открыть дверь может.
Скалолазка подпрыгнула, зацепилась за ручку сначала передними лапками, а через миг и задними, обвилась хвостом. Прильнула, повисла.
Ручка медленно пошла вниз.
– Лобастый…
Но Лобастый и сам все знал.
Снизу вынырнула его лапка. Подцепила когтями, потянула – и дверь медленно, но все же пошла.
В темноте появилась голубоватая щель. Надвинулась – и обхватила, дверь пропала где-то позади. Лобастый уже скользнул внутрь.
Маленькая комнатка, впереди открытая дверь, за ней голубоватый свет. И тишина. Лишь теперь, когда привычный шелест дождя пропал, оставшись на улице, – лишь теперь заметно, что он был не таким уж тихим. Сквозь приоткрытую дверь шуршали капли…
– Артем, ты?
Сбоку мелькнула Скалолазка, тут же растворившись в тени.
И тут же тени надвинулись, принимая в себя. Лобастый шмыгнул за Скалолазкой.
– Ампула… – приказал Стас. Невольно перейдя на шепот, словно крошечный наушник мог донести голос до кого-то еще, кроме Лобастого. – Дави ампулу…
В темноте мелькнули лапки Лобастого, мелькнула морда Скалолазки, пропала куда-то вбок.
– Кто там? – снова донеслось из комнаты. Теперь голос был не столько удивленным, сколько озабоченным.
И тихо, тихо-тихо, едва слышно зашипело где-то справа…
В дальней комнате зашуршало. Заскрипели половицы под тяжелыми шагами.
Из прохода вышел огромный, как гора, силуэт. Прошел к такой же огромной двери.
Выглянул наружу:
– Артем?!
Послушал шуршание дождя, пожал плечами, закрыл дверь и направился обратно…
Но сделал всего три шага. Потом пошатнулся. Раскинул руки в стороны, оперся о стену.
– О, еп…
Поднял левую руку, словно хотел потереть висок – но так и не потер. Рука медленно опустилась. Человек сполз по стене. Встал на колени, потом медленно-медленно опустился на четвереньки.
Закусив губу, Стас слушал.
Человек завалился на бок. Рука отлетела в сторону, костяшки пальцев стукнулись о половицу. Но в комнате было тихо.
– Лобастый, пошел!
Слева проплыло тело – еще минут тридцать с гарантией будет валяться бревном. Навстречу – синий проем. Справа, обогнав, вылетела Скалолазка.
Вот и комната. Одна стена целиком в видеопанелях. Десятки изображений с камер на заборе, несколько с видами плаца… Вон и Бавори. Возле двухэтажного дома, залитого светом как новогодняя елка. Все окна ярко освещены – охранники внутри, проверяют.
По центру комнаты длинный операторский стол на три рабочих места. На нем еще несколько мониторов. Два в центре работают.
– Стол!
Мир дернулся вверх – Лобастый присел. Тут же рванул вниз – Лобастый прыгнул.
Коготки клацнули о столешницу. Прямо перед клавиатурой.
– Подними морду. Еще! Правее! Стоп!
Вот так. Можно рассмотреть, что на экране монитора.
Слава Магомету, Будде и Аллаху! Менюшки знакомые до боли. То ли та же самая программа, что стояла четыре года назад на старой ферме – “Теща”, то ли одна из ее свежих версий. Слава богу!
Разбираться не надо. Десяток ударов мышкой, и всех дел. Или пальцами по тачпэду…
Одна беда – руку к тачпэду того компьютера не протянуть. И Лобастого работе с компьютерной мышкой не научить. Хороши крысиные лапки, но с человеческими пальцами им не сравниться… Ладно!
– Морда вниз!
Клавиатура. Вон и клавиша “Tab”.
– Влево, край предмета!
Камера поехала вправо – Лобастый послушно засеменил по краю стола.
– Стоп!
Камера замерла над левым краем клавиатуры.
– Подними лапу. Лапу вперед.
Откуда-то снизу из-под камеры выпросталась лапка. Сверку серая, поросшая шерстью, а дальше – розовая. Почти как человеческая, только уменьшенная и без большого пальца.