Крысолов
Шрифт:
Стас ударил еще раз.
И на этот раз глаза Бавори скользнули в сторону и испуганно закрылись. Она вскинула руку, защищаясь. Она еще не смирилась, не встала на колени, но уже и не была хозяйкой, которой нечего бояться…
Зря. Удара не было. Стас увел хлыст вверх, над ее головой. Переложил налево и стегнул, подавшись вперед. Чтобы хлыст не ужалил, а захватил, обвился… На этот раз хлыст улетел не к лицу, а стегнул ее по ноге, дважды обвившись вокруг лодыжки.
Рывок, и Бавори, потеряв опору, упала на колени.
В дверь влетел баскер. Сжавшись, скрючившись в три погибели, выкрутив шею боком, чтобы впихнуть размашистые рога по диагонали, напрочь выбив плечами косяк, рыча от ярости, но протиснулся… и замер.
Сзади, раздраженно рыча, в косяк протиснулся второй, но наткнулся на спину товарища. И тоже замер. Пораженно уставившись на Того, Кто Главный. На вставшую на колени хозяйку…
Бывшую.
Тот, Кто Главный – он не стоит на коленях.
Бавори услышала их.
– Attack!
Она попыталась подняться, но Стас дернул хлыст. Обмотавшийся вокруг лодыжки конец рванул Бавори вниз, она опять упала на колени, не удержалась, выставила руки, оказавшись на четвереньках…
– Repress, – сказал Стас.
Повелительно, четко – но спокойно. Хозяин может быть зол, но он всегда хозяин. Он не боится, что его не послушаются. Даже мысли такой не допускает.
Из коридора появилась третья морда. Удивленно уставилась на Стаса через спины своих товарищей.
На какой-то миг баскеры замерли.
Attack – значит, надо атаковать. Того, кто стоит перед женщиной в черной коже, которая здесь командовала всегда…
Но Тот, Кто Главный – он не стоит на коленях. И хлыст не у женщины. Хлыст у того, кто перед ней. У того, кто стоит на ногах, а не на коленях. И он дал команду прекратить неповиновение.
Какой-то миг они не знали, что делать. Бавори поднималась с колен: хлыст размотался, соскользнул с ноги… Второй баскер покосился на Стаса, словно решил двинуться вперед, отпихнуть с дороги товарища и заняться тем, кого приказала атаковать женщина…
Но не успел. Товарищ, первым ворвавшийся в комнату – наверно, потому, что первый верно среагировал там, внизу, в холле, на приказ бежать сюда, – и на этот раз первым принял решение.
И ткнул передним копытом Бавори в плечо. Несильно, как-то робко, словно не веря самому себе, что делает это, но Бавори и этого хватило. Она так и не встала – рухнула на колени, впечатав их в салатовую плитку…
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Сам по себе секвенсор весил килограммов триста. Но просто так перевозить его нельзя, слишком тонкая механика. Одних силовых микроскопов две дюжины. Нести пришлось в контейнере-амортизаторе, а это еще два центнера. Итого полтонны.
Баскеры тащили его, как гроб. Встав на дыбы, чинно вышагивали, покрякивая от натуги.
И все трое с опаской косились то на Стаса, то на хлыст в его руке, то на крыс, шныряющих вокруг…
На краю плаца Стас остановился.
Баскеры тут же замерли, но Стас махнул рукой вперед:
– Go!
А сам обернулся назад, к площади, окруженной домиками и стойлами. Целые. Непорядок.
– Рыжик! Скалолазка! Ушастик!
Тут как тут. И Лобастый – чуть поодаль и чуть смущенный, почему это он не потребовался. Ничего, и до тебя очередь дойдет…
Стас скинул с плеча рюкзак, развязал тесемки и выгреб из внутреннего кармашка все воспламеняющиеся шашки, бросая их прямо под ноги. Оглядел плац, здания по периметру… Поморщился.
Много зданий, не хватит на все шашек. Купил десять, но после “Дубовых домиков” осталось восемь. Кто же мог подумать, что Граф не просто восстановит старую ферму, а развернет новую, да с таким размахом?
Ладно. Нет необходимости жечь тут все.
Стас присел на корточки, почесал гвардейцев за ушами. Активировал шесть шашек. Махнул рукой, определяя цели.
– Поджечь!
Ушастик, Скалолазка и Рыжик подхватили по шашке и понеслись через плац к стойлам.
Надо избавиться от погони. Связать Графу руки. А что может озадачить его сильнее, чем две сотни баскеров, которые бегают вокруг Пензы и которых даже некуда посадить?
И все же хорошо было бы сжечь еще и лабораторный корпус… Но там, в комнатке, где был секвенсор, сейчас заперта Бавори… Ладно, черт с ней! Дьявол с этим лабораторным корпусом!
В конце концов, без секвенсора ферма – уже не ферма, а так, одно название.
– Лобастый!
Стас поднял его на руки – повыше, чтобы он разглядел мачту электропередачи. Далеко на востоке, за деревьями, километрах в двух, а то и побольше. Но к ней бежать не нужно. Оттуда сюда должна идти линия на невысоких столбиках. И где-то на пути к мачте встретится трансформаторная будка. Она-то и нужна. Надо обесточить забор.
Пусть баскеры погуляют раз в жизни, не сдерживаемые ничем. Может, здесь, в Пензе, у Графа и все куплено, но когда по окрестностям начнут разгуливать сотни баскеров и местные жители начнут обрывать федеральный номер КГБ… Если повезет, на поиски секвенсора у Графа вообще не останется времени.
Последнюю шашку Стас бросил сам, в голубую сторожку. К чему оставлять системные блоки с дисками, на которые все это время стекались картинки с камер наблюдения?..
Шашка укатилась в дальнюю комнату, хлопнула, . расплескав внутренности, и там затрещал огонь. Тут же повалил густой едкий пластмассовый смрад…
Стас выбежал из сторожки, а внутри затрещало. Кремниевые кристаллы и платы в компьютерах лопались со звучными хлопками, почти как патроны. Через приоткрытую фрамугу черная гарь потекла наружу. Даже не вверх – а в стороны, вниз, до того была тяжелая.
Ветер отбросил жирные клубы вправо, к небольшой стоянке. На дорогие “сахалины”, на совсем уж дорогущую и чертовски изящную черную “итальянку”. Двухместную, крошечную, почти игрушечную – залюбуешься… Неплохо Граф подкармливает своих фермеров…