Крысы в городе
Шрифт:
Кока мрачно следил за происходившим. Когда он шел сюда, чувство опасности не оставляло его. Совершить первое в жизни убийство так же страшно, как в первый раз шагнуть в пустоту через распахнутый люк самолета. То же неведение, та же неясность. Но боялся Кока не того, что его схватят на горячем. Его пугал сам акт убийства. В горячке драки или по пьянке всадить пулю в чужую голову нетрудно. Но подойти к человеку и выстрелить в него, когда тот не ожидает удара, — совсем другое.
И вот вышло наоборот. Именно того, что пугало Коку, не произошло, но случилось то, о чем он меньше всего думал.
— Я не собирался никого убивать, — Каргнн глядел в сторону и потряхивал болевшими пальцами.
— Зачем тогда держали пистолет в руке?
— Вечерами ходить по городу небезопасно.
— Откуда у вас ключ от двери?
— Мне его передала Калиновская.
— Зачем вы шли к Гуляеву?
— Передать ему сообщение.
— Для этого есть телефон.
— Калиновская хотела, чтобы я передал это устно. Разговор прервал резкий телефонный звонок. Катрич взял трубку. Выслушал.
— Вас, Иван Васильевич.
Рыжов держал трубку около уха очень долго. Слушал и лишь изредка говорил: «Так. Я понимаю. Так-так. Интересно. Я понимаю…»
О чем шла речь, не мог догадаться даже Катрич, но он заметил на лице Рыжова явное удовольствие.
Дав отбой, Рыжов вернулся к допросу.
— Итак, господин Каргин, вы уверены, что в планы госпожи Калиновской входило ваше возвращение домой после убийства Гуляева?
— Я не собирался никого убивать. И должен был вернуться сразу, как только передам сообщение.
— Какое? Вы можете нам сказать? Вот перед вами Гуляев.
— Нет, это коммерческая тайна.
— Хорошо, допустим, что так. Какие виды на вас были у Калиновской? Вот вы возвращаетесь и…?
— Завтра днем мы должны были улететь в Стамбул. Затем в Будапешт и Париж.
— Деловая поездка или что-то еще?
— Свадебное путешествие. Мы намеревались обвенчаться в Париже…
— Он врет! — Лицо Гуляева исказила злобная гримаса. Он дернулся в коляске, словно собирался вскочить. — Подлец, он врет!
Кока посмотрел на инвалида с презрением.
— Да сиди ты, лягушка! Неужели всерьез веришь, что у Лины к тебе есть какие-то чувства? Кроме брезгливости, конечно. Ты нормальный?
— Уберите его отсюда! — Гуляев впал в неистовство. — Уберите! Он… Это животное… что он знает о любви…
В глазах инвалида появились слезы. Чтобы скрыть их, он прикрыл лицо руками.
Катрич сходил на кухню, принес оттуда большую фарфоровую кружку.
— Выпейте, Гуляев, и успокойтесь. Каргин не врет. Он уверен, что все обстоит именно так, как ему говорила мадам Калн-новская. Но она обманула вас обоих. Этой женщине нужны не вы, Гуляев, и не Каргин с его жеребячьими достоинствами. — Рыжов сделал паузу, чтобы последняя фраза поставила все на свои места. — Лайонелла Львовна не оставляет в живых тех, кого посвятила в свои тайны…
Кока злобно дернулся.
— Кончайте пургу гнать! Мои отношения с Линой позволяют…
— Ничего они тебе не позволяют! — визгливо крикнул Гуляев. — Мразь! Собака!
Катрич положил ему руку на плечо.
— Перестаньте. Вы же мужчина.
Убитый горем Гуляев согнулся и опустил голову почти до колен.
Рыжов посмотрел на Катрича, потом бросил взгляд на часы.
— Пойди у вас дело по плану, Каргин, сейчас ваши останки уже соскребали бы с асфальта лопатой.
— Чушь собачья!
— Мы сейчас выйдем к вашей машине. Это черная «волга», верно? Выйдем все вместе. Дождь почти перестал. И вы увидите. Под передним сиденьем обнаружен мощный заряд. От ключа зажигания к нему проведен провод. Стоило только завести двигатель…
— На понт берете? Я же сюда приехал, и ничего.
— Заряд подключен в тот момент, как вы направились сюда.
И сделал это ваш коллега. Хряк. Вам что-нибудь говорит эта кличка? Он, кстати, задержан…
Кока громко и протяжно завыл, кусая губы.
— Что, подонок? — мстительно крикнул Гуляев. — Жаль, тебе отсюда уехать не дали.
Кока дернулся, пытаясь вскочить со стула, но Катрич удержал его.
— Сидеть!
— И еще, Каргин. — Рыжов бил безжалостно. — Госпожа Калиновская, к вашему сведению, час назад вылетела чартерным рейсом в Стамбул. Вы об этом знали?
Гуляев истерически расхохотался.
— Что, собака?! Съел!
К утру оба стали давать показания. Каргин сообщил, что два дня назад в Новороссийск отправлен большой груз алюминия. Днем у Рыжова уже были копии сопроводительных документов. В экспортной лицензии отгруженный товар именовался «вторичным алюминием». Инвентарная ведомость подтверждала соответствие номенклатуры и массы груза экспортной лицензии. Отправителем груза значилась фирма «Алковтормет». Получателем — «Метал трейд корпорейшн» в Нью-Йорке.
Гуляев назвал банки, с которыми Калиновская имела дело в последнее время и на них выходила через компьютерную сеть «Интернет».
— И чего мы добились? — спросил Катрич. Нервный завод окончился, и он выглядел изможденно и устало. — Госпожа депутатка нам все одно не по зубам. Она — нынешняя власть.
ФБР
Американское консульство в Придонске располагалось на Дворянской, неподалеку от Делового клуба. В отдел получения виз здесь всегда стояла длинная очередь. Охота к перемене мест оказывалась сильнее отвращения к очередям. Впрочем, к стоянию в них в Придонске привыкли с давних пор.
Виза Рыжову не была нужна, и он попал на прием к дежурному по консульству, назвавшись при этом гражданином России Волковым. Его принял молодой, чисто выбритый клерк в черном костюме в белую полоску, в белом воротничке и строгом деловом галстуке. Это был типичный чиновник: вежливый, стандартно-улыбчивый и холодно-безразличный. Перед ним в отделе виз проходил поток жаждущих милости великих Штатов, бесконечная череда лиц, умоляющих, заискивающих, унижающихся, плачущих. Чтобы выдержать все это, надо было оставаться бесстрастным, не принимать близко к сердцу чужие волнения и заботы.