Чтение онлайн

Даша Аникина своего стола не имела. Она была внештатницей. Училась в педагогическом институте, на дневном, а подрабатывала, пописывая короткие заметки и новости в единственной газете, где ей нашлось место.

Честно говоря, она и не пыталась пробиться в другие издания, понимая, что в партийную газету не вышла возрастом, в официальную комсомольскую - своей полной аполитичностью. С тех пор, как в комсомол перестали принимать целыми классами, как было еще в детстве ее матери, становились теперь комсомольцами только те, кто потом хотел связать свою жизнь с политикой. Карьеристы - так себе объясняла Дашка. Ну, и в крупные ежедневные издания, типа городской "Звезды", ее тоже не брали - нет диплома.

Вообще-то, сказать, что здесь ей "нашлось место" тоже было трудно. Место ее было почти всегда в курилке рядом с очередным отошедшим от рабочего места журналистом. Она рассказывала им свежие студенческие анекдоты, ругала "преподов", в лицах представляла уличные сценки... Но это - когда она прогуливала занятия или когда появлялась какая-то "тема", которую можно было попытаться развить и протолкнуть в очередной номер.

В этот раз тема у нее была просто убойная. С такой темой можно было не бояться критики более опытных коллег. Пусть местами и не слишком грамотно, тут она и спорить бы не стала, но зато вышло самое настоящее журналистское расследование!

– Даша, ты что, хочешь, чтобы нас прикрыли?- ласково улыбаясь, тихим голосом спросил Петр Николаевич, старый заместитель редактора. Уже вся редакция по десятому разу обновилась, уже редакторов тоже не меньше десяти прошло через газету, а заместитель редактора всегда был один - Петр Николаевич Корнилов. Один раз его фамилия и инициалы не позволили сделаться редактором, но и посадить не посадили, потому что было уже совсем другое время, когда не сажали за фамилию. Потом пришли еще более другие времена, когда фамилия была почти как орден, но редактором он все равно так и не стал. Традиционно после каждой смены городского руководства редактора присылали откуда-то со стороны, а Петр Николаевич так же традиционно сначала представлял новому редактору коллектив, а потом занимался подбором новых кадров после разгона старых. Сам же он умудрялся работать в газете при любой власти.

Со злости поговаривали некоторые, бывало, после первой бутылки, распитой в компании журналистов, что Петр Николаевич не просто так тут сидит заместителем редактора, совсем не просто так. И рассказывали анекдот, как вышел он, глянул строго на штатного фельетониста, Володьку Кленина, сидящего после планерки в курилке с дежурной сигаретой, спросил строго:

– Володя, что вы делаете?

– Думаю, Петр Николаевич,- спокойно ответил Володька. И получил тогда совет на всю журналистскую жизнь:

– Володя, не надо думать! Надо писать!

Скорее всего, это был именно анекдот, потому что специалистом Петр Николаевич был отличным, и всю работу газеты знал досконально.

С Володькой тоже была еще одна история. Когда пришел очередной новый главный редактор, перед планеркой разговаривал он со своим заместителем. Корнилов тогда напомнил, что скоро будет седьмое ноября, и надо бы возложить цветы к Ленину (к тому памятнику, что в сквере у театра).

– А Кленину-то зачем цветы?- удивился тогда редактор, смотря в список сотрудников.

Хотя, это был точно анекдот, потому что кто мог это слышать, кроме редактора и Корнилова? И кто мог потом рассказать об этом в коллективе?

А теперь Дашка, в своем черном суконном пальто, похожем на матросский бушлат, черных джинсах, черных тяжелых сапогах, с черными тенями под глазами, и даже губы, казалось, были покрашены у нее черной помадой, непонимающе хлопала глазами:

– Не поняла-а-а,- протянула она с непередаваемой интонацией мультяшной Масяни.- Вы чо, Петр Николаич? Как это - прикрыли? Да я же за нашу газету, я ж, вы знаете...

– Патриотка, значит? Хорошо. Это вот ты принесла мне?

– Ну, я,- кивнула Дашка, видя на столе Корнилова знакомые листы.- Но ведь верняк, Петр Николаич! Это - верняк! Я сама там везде была! Это такое...

– А вот теперь слушай меня, девочка... Я постарше тебя немного буду, поумнее может быть чуток, слегка даже поопытнее. И вот что я тебе скажу: этот материал,- заместитель редактора положил руку в старческих сухих морщинках на распечатку.- В нашей газете опубликован не будет.

– Ой, Петр Николаевич, да вы никак испугались чего-то?- насмешливо прищурилась Дашка.

– Я? Нет, я не испугался. Я просто говорю тебе: это, вот то, что ты принесла, опубликовано у нас не будет. Во всяком случае, пока я сижу в этом кресле.

– И что, думаете, кроме вас никто не возьмет? Это же бомба! Это же такая, блин, бомба!

– Дурочка... Ах, какая же ты дурочка еще...,- поправил очки седой заместитель редактора считающейся в городе немного "желтоватой" газеты.- Бомбы - они ведь взрываются, понимаешь? А осколки - они ранят. И иногда даже убивают.

– Поня-а-атно. Боитесь. Вы - боитесь,- кивнула Дашка.- Дайте мне материал обратно.

– Не дам, девочка. Бомбы детям нельзя.

Петр Николаевич Корнилов, шестидесятилетний заместитель редактора молодежной газеты, смотрел ясными глазами на молодую студентку, чувствуя всю правоту своего опыта и своего положения.

– Не дам, не дам... Иди, девочка, иди в свой институт. Учись.

Дашка сначала просто опешила. Она стояла, вытаращив глаза, открыв рот - такого просто не ждала. Так же давно не бывает! Не то сейчас время!

– Вы что думаете, у меня на компьютере ничего не сохранилось? Вы не понимаете, что ли?

– Все, все уже... Поговорили. Позиции выяснили. Иди. Иди, пожалуйста,- голова заместителя редактора уже опустилась к макету очередного номера газеты. Он был очень занятой. Очень-очень.

Дашка выскочила из кабинета и была встречена дружным хохотом трех курильщиков.

– Что, Даш, пропесочил тебя наш генерал?

– Почему - генерал?- ошарашено замерла она, сбитая с мысли.