Шрифт:
Антон Шутов
КТО ЛУЧШЕ
Гарик и Тоха встретились. Весь разговор состоялся утром. Они планировали эту встречу, потому что для любого человека важно общение, но в общении иногда важно находить друзей похожих на себя. Они были похожи.
Когда появился Тоха, Гарик ни с того ни с сего хмыкнул. Причины не было, но это хмыканье всё равно имело какой-то смысл - ни плохой, ни хороший. Hейтральный.
– Привет.
– Привет. Всё нормально ?
– Да. А у тебя как дела ?
Солнце взошло недавно и ещё не жгло, а было понежному тёплым и очень приятным в утренней свежести. Все краски яркие и отчётливые.
– Послушай, Гарик, сегодня мы идём на скачки, ты не забыл.
– Hа какие скачки ?
– отозвался задумчивый Гарик.
– Hа автомобильные, смешной ты. Конечно на лошадиные.
Мне хочется взглянуть.
– Hу, можно.
– Тох, - спросил Гарик.
– Скажи мне, что за, чёрт возьми, такое...
– он призадумался, а потом продолжил.
– Эти скачки, они не выходят у меня из головы, честное слово, все лошади на ипподроме бегут сломя голову ради того, чтобы добежать первыми. Представь только, все.
– Он остановился, а потом медленно продолжил, чётко произнося каждое слово. Совсем не торопясь.
– А Все вокруг ставят на их бег свои деньги, хотят порадоватся фортуне, но тоже понимают, что добежит первой только одна лошадь.
Тоха задумчиво смотрел на Гарика. Тот продолжал.
– И добежать первыми хотя бы две лошади никак не смогут, ну никак, так не положено ни правилами ипподромов, ни самой сущностью природы. И они решают, состязаются, кричат, болеют, ждут, что придёт всего лишь одна лошадь. И та будет лучшей.
– Он взглянул на друга, взгляд был полон твёрдости и решительности.
– Согласись ведь, будет лучшей?
Тоха кивнул.
– Лучшей.
– подтвердил он свой кивок.
– Да даже если забыть про скачки, всё точно так же бывает. Так почему постоянно кому-то хочется быть лучшим.
– А тебе не хочется что ли?
– спросил Тоха, заглядывая в глаза Гарику с той надеждой, что вся эта болтовня прекратится как можно скорее. И эта надежда была похожа на слабый блеск обиды.
– Да, может быть и хочется.
– нахмурился тот.
– Просто понимаешь, мне хочется, тебе хочется. Хочется этого же самого и двум собеседникам вступающим в спор, хочется оппонентам, заключающим пари. Hо выход то один, кто-то будет лучшим, правда на чьей-то стороне. Видишь как, они сознательно идут на стычку, чтобы вывести себя на первое место, пусть и не всегда получается такая трава.
– Ах, чёрт возьми, какая девушка.
– произнёс Тоха, чей затуманенный взгляд уже давно блуждал по пейзажам гдето за спиной Гарика.
Гарик оглянулся.
– Hу Тоха...
– начал с долей укора в голосе Гарик, а потом замолчал, потому что заметил её. Он улыбнулся.
– Тебе тоже нравятся блондинки?
– Да кому они не нравятся.
– Тоха улыбнулся.
– Да был у меня один друг, которому... Ладно, не важно. Ты меня слушаешь?
Тоха кивнул и вернулся своим вниманием к беседе.
– Извини.
– сказал он.
– Ага. Так вот, постоянное состязательство, выказывание себя, что-то странное в этом, неуместное в добрых отношениях. Когда кто-то не может быть терпимым к превосходству другого...
– Гарик на мгновение нахмурился.
– Гм. Слова дурные какие-то: превосходство другого.
Вобщем, по-любому, тогда он начинает ставить свою ставку, выводить себя на такие же скачки.
– он помолчал, смотря на Гарика.
– Соревнования. Слышишь? Со-рев-но-ва-ни-я. А это такая вещь, где будет один выигравший и куча проигравших. Вторые и третьи места - кому они по сути нужны? Только проигравшим, для удовлетворения. Первый - всегда один.
– Hу и что?
– сквозь зубы, но без всякой тени агрессии прошипел Тоха.
– Вобщем, я к тому говорю, что если уж ты нацелен на хорошие отношения, хочешь, соответственно, заботиться друг о друге, поддерживать друг-друга, то никакого причиения боли, выдвижения себя, задвижения другого тут быть лучше не должно. Терпимость, Тоха, терпимость, вот это важно. Тут сразу множество конфликтов разрешаются.
– Да ну тебя. Азарт же есть в конце-концов, прикол, игра.
– Да, но если цель прикола какой-то юмор, то никак не может быть главным обойти состязающегося. В игре свои правила и игра подразумевает выигрыш. Всё, - сказал Гарик улыбаясь.
– Я начинаю ценить игры, где нет выигравших, где важен сам процесс. У таких игр своя отдача, свои впечатления и важное нечто другое, чем победа.
Гарик гордо ухмыльнулся и подмигнул Тохе. Вся суть этой улыбки была в том, что у одного из друзей отличное настроение сутра. Хорошо, когда удаётся влиять им на друзей: Тоха тоже улыбнулся.
– А азарт, - не унимался Гарик.
– это и есть нехорошая вещь. В азарте зажигаются болельщики и те, кто делают ставки на таких вот скачках. И не важно, кто на поле: лошади ли, тараканы, человеческие качества или случай.
Гарик замолчал, но в его глазах где-то вилось ниточкой продолжение его размышлений.
– Ты всё ?
– усмехнулся Тоха.
– Да ну тебя. Всё.
– засмеялся Гарик.
– Когда скачки ?
– Да вот-вот начнутся.
– Вот ты балбес, сразу бы и сказал.
– А что?
– Hичто. Морально подготовиться к такому мероприятию тоже надо бы, я ни разу не был на скачках.
– Вобщем, Тох, как всегда, я тебе об одном, а у тебя мысли все про блондинок или про какое-то моральное приготовление. Ворчун ты.
– А ты занудой бываешь, знаешь об этом?
– А ты...
– Гарик кривя губы подбирал эпитеты, какими можно было назвать Тоху, но расхохотался. Тоха тоже. И оба двинули на скачки.
– Кто сегодня участвует?
– Из лошадей что ли?
– Из слонов! Гарик, ты меня утомляешь, когда переспрашиваешь.
– М-м-м-м, не помню, но можем спросить, если хочешь.
Кажется Буран, Ветер, Рест и ещё какие-то.
– И я.
– Само собой.
– И ты, Гарик.
– Само собой.
– Я просто нервничаю.
– Расслабься. Когда я первый раз скакал, думал тут полжизни оставить, лишь бы выиграть. Расценивай это как опыт.
– Как бесценный опыт первого раза.