Чтение онлайн

– Ваше неученое суждение и мои измерения привели нас к одинаковым выводам... если это можно назвать выводами, – с горечью заметил лорд Питер.

– Вот еще. Какого черта нам надо соединять Б и В? То, что мы с вами друзья, вовсе не означает, что два случая, которые мы расследуем, являются двумя сторонами одного преступления. Собственно, с чего вы это взяли? Единственный человек, который так думает, – Сагг, а мы ведь ему не доверяем. Все было бы иначе, если бы мужчина в ванне оказался Леви, но мы точно знаем, что он не Леви. Не может быть, чтобы один и тот же человек, да еще в одну и ту же ночь, совершил два преступления – одно в Баттерси, другое – на Парк-лейн.

– Ну да, хотя не следует забывать, что Леви был на Баттерси и, теперь нам точно известно, не вернулся домой в двенадцать часов, как предполагалось вначале. У нас нет оснований забывать о Баттерси.

– Правильно. Но в Баттерси много других мест, помимо ванной комнаты Фиппса. Кстати, его не было в ванной комнате Фиппса, – не унимался мистер Паркер. – По крайней мере, это единственное место во всей вселенной, где его точно не было. Ну, и что нам делать с Фиппсом?

– Не знаю, – ответил лорд Питер. – Может быть, сегодня нам повезет больше.

Он откинулся на спинку кресла и, куря трубку, вновь взялся за газеты, которые ему подал Бантер.

– Они вытащили вас на авансцену, – заметил он. – Слава богу, Сагг ненавидит меня так сильно, что никогда не говорит обо мне. Ужасно скучно! "Милый Пупсик, вернись поскорее к своему Мопсику!" Вечно молодые люди нуждаются в деньгах, вечное: "Помни о Создателе в дни молодости". Звонок! Вот и ответ на наш запрос.

В медицинском свидетельстве говорилось, что очки необычные, сделанные на заказ, с довольно сильными стеклами, причем разными.

– Вот и хорошо, – вздохнул Паркер.

– Да уж, – задумчиво произнес Вимси. – Версия номер три отменяется. Остается версия номер один: случайное совпадение двух разных происшествий, и версия номер два: преднамеренное убийство, совершенное с хладнокровной расчетливостью... которая естественна, если преступник один. Используя методы, принятые в университете, членом которого я имею честь состоять, мы самым внимательным образом рассмотрим факты, говорящие о том, что мы имеем дело с версией №2.Эта версия может предполагать два варианта. Согласно первому варианту (который был бы поддержан моим коллегой, профессором Снапшедом), преступник – обозначим его Х – никакого отношения не имеет к Кримплшэму, однако пользуется фамилией Кримплшэма как щитом или эгидой. Этот вариант может предполагать альтернативу. А: Кримплшэм невинный и ни о чем дурном не подозревающий помощник, а Х состоит у него на службе. Х пишет нам от имени Кримплшэма на его бланке и использует его адрес, чтобы заполучить нужные ему вещи, то есть, в частности, очки. Он в состоянии изъять посылку прежде, чем она попадет в руки Кримплшэма. Таким образом, Х может быть уборщицей Кримплшэма, его клерком, секретарем, грузчиком. Здесь у нас почти безграничные возможности, но мы ограничимся беседой с Кримплшэмом, выясним, посылал он письмо или не посылал и кто мог бы послать его вместо него. Б: Кримплшэм во власти или под влиянием Х, который заставил его написать письмо (а) взяткой, (б) уговорами или угрозами. В этом случае Х может быть влиятельным родственником или другом, а то и кредитором, шантажистом или убийцей. Кримплшэм, следовательно, корыстолюбец или жертва. Нам следует, по моему разумению, побеседовать с Кримплшэмом, выложить ему имеющиеся у нас факты и убедить его самым категорическим образом, что его, возможно, приговорят к довольно долгому сроку как соучастника в убийстве... Вот так! Благодарю вас, господа, за ваше терпение, и позвольте мне перейти к варианту №2,к которому я сам склоняюсь и который предполагает, что Х и Кримплшэм – одно и то же лицо. В этом случае Кримплшэм, который, если говорить словами английского классика, человек безграничного-ума-и-безграничной-изобретательности, правильно предположил, что мы, скорее всего, не заподозрим в нашем корреспонденте преступника, которого ищем. Соответственно, он решил рискнуть, скажем так, сблефовать. Он придумал ситуацию, в которой очки легко могли быть потеряны или украдены, и требует их у нас. Естественно, он изобразит величайшее удивление, когда ему скажут, где они были найдены, и предоставит нам свидетелей, которые видели, что он сел в поезд без пятнадцати шесть и в соответствующее время вышел на вокзал в Болхэме, а весь вечер в понедельник играл в шахматы с каким-нибудь почтенным жителем Болхэма, которого там все знают. В этом случае допрос, или беседу, следует провести с почтенным жителем Болхэма, и если окажется, что он холостяк, а домоправительница у него глухая, то опровергнуть алиби будет нелегко, ибо только в детективных романах кондукторы помнят нужных автору пассажиров, да еще могут, не задумываясь, назвать день недели и даже время поездки.

Итак, господа, я вынужден обозначить слабое место всех версий, а именно: ни одна из них не объясняет, зачем преступнику понадобилось оставлять очки и цепочку на теле жертвы.

Мистер Паркер со вниманием и терпением выслушал академическое выступление лорда Питера.

– А не может Х, – предположил он, – быть врагом Кримплшэма, который решил под ставить его под удар?

– Может. В таком случае мы его легко обнаружим, поскольку он должен жить в непосредственной близости к Кримплшэму и его очкам, а сам Кримплшэм из страха за свою жизнь станет отличным союзником обвинительной стороны.

– А каковы шансы, что это все-таки совпадение или несчастный случай?

– Нет, нет, практически никаких, по крайней мере, у нас нет данных для обсуждения.

– В любом случае, – проговорил Паркер, – надо ехать в Солсбери.

– Похоже на то, – подтвердил лорд Питер.

– Отлично, – встрепенулся детектив. – Кто едет? Вы или я?

– Я, – ответил лорд Питер, – по двум причинам. Во-первых, если (версия №2,вариант №1,альтернатива А) Кримплшэм всего лишь орудие в чужих руках, то я, ибо я давал объявление, должен вернуть ему его собственность. Во-вторых, если мы принимаем вариант №2,то не должны упускать из вида, что Кримплшэм=Х подготовил ловушку, собираясь раз и навсегда избавиться от человека, который легкомысленно объявляет в популярной газете о своем интересе к тайне ванной комнаты.

– Но это означает, что мы должны ехать вместе, – вмешался детектив.

– Ничего подобного. Мы не можем играть на руку Кримплшэму= Х. Не хватало еще, чтобы он узнал, кто в Лондоне, кроме меня, владеет информацией и, скажем так, мозгами, способными соединить его с обнаруженным в ванне трупом.

– Но если мы сообщим в Скотланд-Ярд, куда отправились, а потом с нами что-нибудь случится, они поверят в виновность Кримплшэма и его повесят, пусть не за труп в ванне, но за нас – уж точно.

– Н-да, – пробормотал лорд Питер, – и все-таки, если он убьет только меня, то вы останетесь живым и выведете его на чистую воду... Что толку зря сотрясать воздух, вы ведь человек взрослый? Кроме того, вы забыли о Леви. Если не вы, то кто будет его освобождать?

– Но мы можем пригрозить Кримплшэму, что напустим на него Скотланд-Ярд.

– Ну и что? Если уж до того дойдет, то я могу попугать его вами, а в этом смысла больше, ведь у Скотланд-Ярда на него ничего нет, а у вас есть. К тому же, предположим, это пустой номер. Значит, вы потеряете время, которое можете использовать на благо нашего расследования. У вас хватит дел тут.

Паркер неохотно подчинился напору лорда Питера.

– Ну, ладно. Тогда объясните, почему я должен остаться.

– Господи! Я нанят престарелой миссис Фиппс, к которой испытываю искреннее почтение, защищать ее сына и лишь из любезности позволяю вам работать со мной.

Мистер Паркер застонал.

– Возьмите с собой хотя бы Бантера.

– Щадя ваши чувства, – проговорил лорд Питер, – я беру Бантера, хотя он былбы куда полезнее, проявляя фотографии или занимаясь моим гардеробом. Бантер, какой самый удобный поезд в Солсбери?

– Без десяти одиннадцать, милорд.

– Мы должны на него успеть, – сказал лорд Питер, направляясь в спальню и на ходу снимая халат. – Кстати, Паркер, если вам нечем заняться, поговорите с секретарем Леви и выясните у него все насчет перуанской нефти.

Лорд Питер прихватил с собой в дорогу личный дневник сэра Рувима Леви. В свете последних событий это был, с одной стороны, самый обычный дневник, а с другой, душераздирающий документ. Могущественный биржевой делец, который мог одним кивком головы заставить плясать медведя или дикого быка есть из его рук, который одним вздохом мог ввергнуть в страшный голод целые провинции или стереть с лица земли известных финансовых воротил, в своей частной жизни оказался простым, домашним человеком, по-детски гордящимся собой и своим богатством, доверчивым, щедрым и немного скучным. Он скрупулезно отмечал сэкономленные пенсы и шиллинги, а рядом записывал умопомрачительную стоимость подарков жене и дочери. Записывал он и мелкие домашние происшествия, типа: "Поменяли крышу в теплице", "Наняли нового дворецкого (Симпсон) по рекомендации Голдбергов. Думаю, он у нас приживется". Все визиты и развлечения тоже были расписаны по числам, начиная от роскошного ланча, данного в честь лорда Дьюсбери, министра иностранных дел, и доктора Джейбеза Ворта, американского полномочного представителя в Британии, и дипломатических обедов в честь известных финансистов до ужинов с друзьями дома, которые были обозначены одними именами или даже прозвищами. В мае он сделал первую запись о слабых нервах леди Леви, которая потом повторялась довольно часто. В сентябре "Фрик пришел повидать мою милую жену и посоветовал полную смену обстановки. Она решила ехать с Рашель за границу". Примерно раз в месяц знаменитый невропатолог обедал или ужинал у Леви, и лорду Питеру пришло на ум, что, наверное, надо былобы поговорить с ним.