Чтение онлайн

Мальчики испытывали бурный восторг; они должны были все исследовать, все рассмотреть, узнать. Зак растерял свою угрюмость, когда начал рассказывать короткие анекдоты, связанные с каждым предметом его коллекции. Майкл и Чар даже утомились от потока слов, настолько старик был словоохотлив. Дети побежали на пляж с ведерками и совочками в руках.

— Пойдите присмотрите за ними, — сказал Зак, прогоняя Майкла и Чар со двора. — И дайте мне время поколдовать над моим фирменным рецептом чили.

— Вы думаете, я осмелюсь прикоснуться к еде, приготовленной руками этого старикашки? — прошептал Майкл, когда они выходили через калитку.

— Яды не стихия дяди Зака, — поделилась Чар. — Вот если бы он взял бейсбольную биту…

— Теперь я спокоен.

Чарин залилась смехом.

— Ой, да перестаньте. Он точно старый пес: больше лает, чем кусает. Сколько его знаю, он всегда был грубоват, но ни разу и мухи не обидел.

Они шли вдоль пляжа, океан освежал им лица, а солнце пригревало спины. Ронни и Рикки наполняли ведерки песком, мчались к кромке океана и вываливали содержимое в воду. Когда песок быстро таял под напором волн, дети радостно смеялись.

— Вы собираетесь поговорить с моим дядей? — спросила Чарин.

Он покачал головой.

— Нет, я здесь, чтобы составить свое мнение об этом участке земли, вот и все. Я не собираюсь устраивать драку.

— Хорошо. — Чар улыбнулась дерзкой, вызывающей улыбкой. — Вы уже создали массу проблем. Обвинили меня во флирте с прорабом!

Его усмешка была восхитительной.

— Я вовсе не это имел в виду. Вы же знаете, я просто немного приревновал.

Ее глаза расширились, она никак не могла прийти в себя.

— Приревновали? Приревновали к кому?

Майкл посмотрел вниз, под ноги на песок, затем на Чар.

— К тому, как вы смотрели на Джада.

— Я… — Румянец вспыхнул на нежной коже. — Не могу поверить своим ушам, — бормотала она, но чувство вины читалось на ее лице. — Я думала, это не то, мы… мы…

— Нет? — Поймав Чар за руку, он притянул ее к себе. — Это единственная причина, по которой я не целую вас прямо сейчас.

Чар взглянула в горящие глаза Майкла, затем отвернулась. Она так сильно жаждала поцелуя, что едва могла дышать. Но она не может позволить ему поцеловать себя здесь, при детях.

— Теперь я не могу приходить на пляж и не думать о вас, танцующей в волнах. — Его глаза затуманились воспоминаниями.

Чар посмотрела на него, готовая к решительным действиям, к словам дерзким и прямым — нельзя оставлять за собой нерешенных проблем, — но голос не слушался, а слова так и застряли в горле. Внезапно голубые глаза затянула пелена слез. Невыразимая тоска в его словах и чувство того, что они потеряли свой шанс обрести то, чего никогда уже не обретут, застигли ее врасплох.

— Что случилось? — спросил Майкл, заметив слезы.

— Ничего. — Она сердито вытерла глаза, напуганная своей чувствительностью. — Должно быть, морской воздух или что-то еще.

Майкл обнял ее за плечи и поцеловал в теплую макушку. Он хранил молчание в течение всего их короткого путешествия по пляжу, крепко прижимая ее к себе, поближе к сердцу. И когда свежий ветер, играя волосами Чар, бросал прохладу им в лицо, она чувствовала тепло его тела.

Ну что за чили, сочное, пикантное, покрытое расплавленным сыром, — просто пальчики оближешь! А еще вкусное, пышное печенье, по случаю приготовленное Заком. Они обедали, смеялись наивным детским шуткам, слушали сказки «бывалого волка» о том, «как жизнь текла в старые добрые времена».

Конечно, россказни предназначались в основном Майклу: Зак хотел доказать, как ужасно созерцать руины некогда прекрасного, замечательного места. И чем больше Зак рассказывал, тем меньше помнил истинную цель своего красноречия и тем ярче загорались его глаза.

Старик говорил о капитанах, выброшенных морем на берег, которых выхаживали молодые индианки, об испанских колонизаторах, отвоевавших землю для своей родины, о поселенцах, строящих дома из одиноких кораблей, чьи команды уплыли за золотом, о вражеских субмаринах, видимых у этих берегов во времена Второй мировой войны. Затем шли истории о молодой маме близнецов, о ее детстве, рассказы, которые вызывали бурю смеха у мальчиков, улыбку у Майкла… и которые вгоняли Чар в краску.

Они отведали десерт Зака — шоколадно-банановое мороженое, затем дети захотели пойти поиграть, и молодые люди отправились с ними. Они нашли несколько забавных крабов-отшельников, живущих среди скал в маленьких заводях, оставляемых приливом. Полчаса они возились с морскими обитателями пляжа, и пока двое взрослых разбирали водоросли, мальчики заскучали и бросились осваивать новые горизонты.

— Можно мы пойдем на пирс? — спросил Ронни.

— Да. — Чар взглянула на причал, который находился совсем близко от того места, где они гуляли. — Если вы будете очень осторожны.

Мальчики убежали. Она обернулась к Майклу:

— Полагаю, нам лучше вернуться. Пора завершить наше маленькое путешествие.

Он согласился с неохотой: день выдался удачным. Забавно, однако, все лучшие часы за последнее время были так или иначе связаны с Чар.

Майкл продолжал убеждать себя, что истинная цель поездки — снискать доверие старого человека. Но ложь никому еще не помогала: он хотел провести день с Чар. Постепенно думы о ней стали занимать большую часть досуга; она заполнила его разум, чувства, и если он не позаботится о себе сейчас, то будет печалиться потом.

В душе Майкл смеялся над своими глупыми мыслями: сердце уже отстрадало много лет назад. То, что его сейчас заботило, было лишь жалкими остатками того, что могло бы быть. Он мог быть счастливым или несчастным, но не сокрушенным.

Они медленно шли назад и тихо разговаривали. Около пирса Майкл подобрал ракушки для коллекции. Чар наблюдала за ним, и чувство умиротворения и теплоты разливалось по телу. Громкий всплеск заставил ее обернуться, и тут же послышался испуганный крик Ронни:

— Мама, мама! Рикки упал в воду!