Куджо

Когда-то, не так давно, в маленьком городке Касл-Рок, Штат Мэн, появился монстр. Его жертвами стали официантка Альма Фречетт в 1970 году, женщина по имени Полина Тузейкер и ученица старших классов Черил Муди в 1971 году; девушка по имени Кэрол Данбаргер в 1974 году; учительница Этта Рингольд осенью 1975-го; и наконец, зимой того же года, девятилетняя Мэри Кэт Хендрасен.

Это был не оборотень, не вампир, не невиданная тварь из колдовских лесов или заснеженных равнин — нет, это был всего-навсего полицейский по имени Фрэнк Додд, мучимый психическими и сексуальными комплексами. Его разоблачил некий Джон Смит с помощью своего рода магии, но еще до того, как его смогли арестовать, Фрэнк Додд убил себя. Может, это было и к лучшему.

Это, конечно, вызвало в маленьком городе шок, но еще сильней было облегчение, вызванное тем, что монстр, убивший столько невинных людей, был мертв. В могиле Фрэнка Додда оказались зарыты все кошмары горожан.

Но даже в наш просвещенный век, когда большинство родителей беспокоятся о психическом уроне, который они могут причинить своим детям, находились в Касл-Роке родители, пугавшие детей тем, что, если те будут вести себя плохо, к ним ночью придет Фрэнк Додд; Фрэнк Додд в блестящем черном дождевике, улыбающийся, с протянутыми к горлу жертвы руками.

«Он там, — шептала бабушка под завывание ветра в каминной трубе. — Он там, и если ты будешь плохо себя вести, то увидишь его лицо в окошке, когда все уснут.., все, кроме тебя, и может быть, он глядит на тебя ночью из шкафа, со знаком „стоп“ в одной руке, с которым он переводил детей через дорогу и с бритвой, которой он убил себя, в другой.., так что тише, детка.., тес.., тес…»

Но все же это кончилось. Остались ночные страхи и пустой дом Додда (его мать вскоре умерла от сердечного приступа), сразу же приобретший репутацию дома с привидениями — однако это были преходящие естественные следствия цепи бессмысленных убийств.

Время шло. Пять лет.

Монстр сгинул, монстр был мертв. Фрэнк Додд гнил в своем гробу.

Но монстр не может умереть. Оборотень, вампир, неведомая тварь из леса. Он бессмертен.

Он снова явился в Касл-Рок летом 1980-го.

Четырехлетний Тэд Трентон проснулся в одну из майских ночей того года, когда ему захотелось в туалет. Он встал с кровати и, полусонный, поплелся к двери. Когда он, закончив свои дела, ложился опять, он и увидел кого-то у себя в шкафу.

Этот «кто-то» был невысокого роста, с маленькой головкой, вздернутой над покатыми плечами. Глаза его мерцали, словно янтарные впадины — волк это был или человек? И эти глаза следили за мальчиком, когда он ложился, его волосы стояли дыбом, из его глотки вырывалось хриплое ледяное дыхание, дикие глаза, смеясь, обещали скорую смерть и крики, которых никто не услышит. Кто-то сидел в его шкафу.

Он слышал хриплое ворчание и чувствовал сладковатый душок падали.

Тэд Трентон закрыл глаза руками и закричал. В соседней комнате тревожный голос. Отец. Испуганный вскрик: «Что там?» Это мать. После звук шагов, почти бег. И в тот момент, когда они вошли, он выглянул из-за растопыренных пальцев и увидел, что тот, в шкафу, по-прежнему смотрит на него, и глаза его угрожают: «Ничего, вот когда они уйдут…»

Зажегся свет. Вик и Донна Трентон подошли к его кровати, пораженные его бледным лицом и вытаращенными глазами, и мать произнесла — нет, скорее прошептала:

— Вик, я говорила, что три хотдога — это слишком! И отец сел к нему на кровать, обнял его за плечи и спрашивал, что с ним такое.

Тэд осмелился снова взглянуть в сторону шкафа. Монстр исчез. Вместо ненасытных глаз он увидел лишь две связки одеял и теплых вещей, которые Донна не собралась еще отнести на чердак. Перед ними стоял стол, на который Тэд забирался, когда ему требовалось достать что-нибудь с верхней полки. Вместо уродливой треугольной головы, вздернутой словно в удивлении, его глазам предстал игрушечный мишка, взгромоздившийся на одеяла. И его коричневые глаза-пуговки ласково глядели на Тэда вместо тех ужасных желтых глаз.

— Что с тобой, Тэдди? — снова спросил отец.

— Там был монстр! — выкрикнул Тэд. — У меня в шкафу! — и он зарыдал.

Подсела и мать; они пытались успокоить его уже вдвоем. Обычный ритуал всех родителей. Они объясняли ему, что никаких монстров нет; что ему просто приснился страшный сон. Мама сказала, что тени могут иногда принимать странные очертания, но это не страшно; и папа подтвердил, что, конечно же, ничто в их мирном доме не может причинить ему вреда. Тэд кивнул, хотя и знал, что это не так.

Отец объяснил, как он мог в темноте принять одеяла за плечи, а медвежонка — за голову монстра; и как отраженный свет из ванной превратил стеклянные глаза игрушки в жуткие глаза неведомой твари.

— Вот, смотри, — сказал он. — Смотри как следует. Тэд стал смотреть Отец взял одеяла и задвинул их дальше в шкаф. Тэд слышал, как тихонько звякнули вешалки, говоря о чем-то на своем вешалковом языке. Это было смешно, и он даже улыбнулся. Мама заметила эту его улыбку и улыбнулась в ответ, с облегчением.

Папа вылез из шкафа, взял медвежонка и дал его Тэду. Потом он закрыл дверцу и задвинул ее столом. Вернувшись к Тэду на кровать, он еще улыбался, но глаза его были серьезны.

— Порядок, Тэд?

— Да, — ответил Тэд, но потом проговорил, как бы с трудом. — Но он был там, папа. Я его видел. Правда.

— Ты воображал его, Тэд, — сказал папа, потрепав Тэда по волосам большой, теплой рукой. — Монстров не бывает. Только в сказках и в твоем воображении.

Он посмотрел на, мать и опять на отца — на их большие, дышащие любовью лица.

— Правда?

— Конечно, правда, — сказала мама. — Лучше сходи и сделай пи-пи, как хороший мальчик.

— Я уже. Я от этого и проснулся.

— Вот и хорошо.

Тэда укрыли одеялом и поцеловали.

И когда отец с матерью направились к двери, страх навалился на него, как холодная перина. Как безнадежное предчувствие смерти. «О, пожалуйста, — думал он, и больше ничего, только, — о, пожалуйста пожалуйста гюжа…»

Должно быть, отец уловил эти его мысли, потому что он обернулся, держа руку на выключателе, и повторил: