Кукла для Мастера
Шрифт:
– Эли...
– простонал Люцифиано, стискивая голову двумя руками, - она... на моих глазах... прошла инициацию Заразой от убитого ею оборотня в развалинах часовни, посвященной Силе Тьмы! Хуже и быть не может! На моих глазах! Я... не выдержал...
– Она это сделала специально?
– Нет, конечно. Защищала эту Кайнэ. Да, мне травница тоже небезразлична. И да, я не прав, что обвинил ее. Но Сати, то есть Эли... это совсем другое... было другое.
И Даниэль опять застонал.
– И что ты сделал?
– Ее по моему приказу отнесли в помещение для содержания нестандартных экземпляров. Я осмотрел сразу же, ран не было, но, увы, Зараза проникла в нее слишком глубоко. Лечение было бесполезным. Даже удалить зараженные части невозможно. Такой процент тела она просто не смогла бы восстановить.
– И больше ты туда не ходил?
– На следующий день. Убедился, что ничего не изменилось, и ушел.
– Отсутствие артефакта и линии питания от замкового амулета?
– Не надо Анри, мне только хуже становится. Я же был под пыльцой! И да, решил, что лучше она так... быстро. Прекрати меня мучить!
Однако Леардо безжалостно продолжил:
– То есть другими словами, после тяжелейшего боя за жизнь травницы и свою жизнь и после уничтожения шести волколаков, один из которых был почти демонизирован, ты просто бросил ее в камеру умирать?! И это после всего того что я слышал и видел на протяжении последних месяцев? Ты даже не попытался ничем скрасить ее последние часы пребывания в нашем мире!
В ответ раздался только новый стон, не отражающий и доли той душевной боли, которая была сейчас сердце Даниэля.
Спустя некоторое время, понаблюдав за терзаниями своего друга, Анри внезапно спокойно сказал:
– Я сегодня заходил туда. А ты не хочешь, тоже сходить?
После небольшой паузы, из-под стиснутых рук, полный муки голос произнес:
– Не смогу. Ты сейчас наглядно показал, как мои поступки выглядели со стороны. Так мерзко я себя наверно никогда не ощущал. Теперь я понимаю, почему на меня так странно все эти дни реагировала прислуга. И их взгляды. И абсолютное молчание. Ты прав. Да она заразилась, но я поступил по отношению к ней недостойно, и не в силах взглянуть даже на ее тело.
Даниэль собрался с силами, выпрямился и глухим голосом, глядя в сторону, сказал:
– Я сейчас дам распоряжение. Ее вынесут... и подготовят. Потом я лично отнесу ее в... родовую усыпательницу. Хоть так (голос задрожал), смогу снять с себя часть вины.
Анри внимательно на него посмотрел, и как-то странно усмехнулся.
– Какие интересные слова ты произнес. Но знаешь, рановато еще ЖИВОМУ телу в усыпательницу!
Люцифиано резко вздрогнул и впился глазами в лицо Леардо, с его привычной усмешкой на губах.
– Как, она еще жива? Но, там же нет ничего! И камеры специальные, экранированные! Ей неоткуда было взять энергию!
– Ну почему неоткуда? А источник для чего?
– Какой источник?
– с недоумением спросил Даниэль.
– Обычный, ее собственный.
– Так... у нее нет источника! Они все уничтожены, сам же знаешь, зачем так шутишь?
– А я и не шучу, - с удовлетворением в голосе произнес Анри, - раньше не было, а сейчас есть!
Потом, глядя на Даниэля, резко сказал:
– Девочка прошла инициацию Тьмой и сейчас один из ее источников, темный источник, работает! Пусть и далеко не в полную силу, но работает. И можешь сколько угодно говорить, что это невозможно. Прошу прощения друг, за то, что я сейчас скажу, но ты старый идиот и болван! Почему сразу предположил худшее?! Почему потом не перепроверил? Ну, сам подумай: посвященное Силе место, убийство наполненных этой Силой существ, фактически заменяющее ритуал...
– Но зараза, глаза?
– Зараза, зараза. Нет в ней ее сейчас. Совсем нет. Возможно, девочка просто имеет иммунитет. Полностью! А глаза... Я не сразу вспомнил, так как видел всего лишь несколько раз. Это характерная особенность спонтанной инициации источника, под сильным внешним воздействием. Причем не зависит от типа Силы. Был бы Свет, сидела бы сейчас, сияла двумя фонариками. Через несколько дней глаза должны сами вернуться в нормальное состояние.
– То есть...
– То есть ты три дня мучаешь ее просто так. Только потому, что не захотел думать, а решил, что легче глотнуть пыльцы! Вот так!
Даниэль резко вскочил, возбужденно воскликнув:
– Я туда!
Но не успел он сделать и пары шагов, как голос Анри заставил его замереть на месте:
– Ну, хорошо, ты туда пойдешь и что? Что ты ей скажешь? Как объяснишь, почему ты так поступил? А она сможет простить тебя? Она вообще захочет тебя слушать? И будет ли слышать? Связь же ты порвал! Я ведь прав? Иначе даже под пыльцой давно ощутил сам, что девочка жива. Так что теперь это не твоя химера! И приказывать ты ей больше не можешь. Сам сделал этот Выбор!
Даниэль сгорбился, под тяжестью сказанного, помолчал, потом глухо спросил:
– И что мне делать?
– Не знаю, тебе решать. От себя лишь могу добавить, что сейчас может помочь только искренность. Такая, которую я услышал, когда ты говорил про родовую усыпательницу...
Замок Люциф. Надвратная башня. Эли
Лежу на своем любимом месте между зубцами, откинувшись спиной на стену. Любуюсь закатом. Четыре дня его не видел. Рука уже привычным движением взлохмачивает и поглаживает волосы на голове Кайнэ, лежащей на коленях. Сама травница сидит рядом на площадке, вцепившись в меня своими перебинтованными руками, и счастливо сопит во сне. Руки периодически стискиваются, как будто она даже спя, боится, что я исчезну.
Вполне возможно, что так и есть. Особенно с учетом того, что увидев меня и прорыдав довольно продолжительное время, она весь остаток дня ходила за мной хвостиком, хотя итак едва держалась на ногах. Только и смог, что заставить помыться (намек на то, что мне тоже надо, оказался волшебным) и обработать раны (к счастью почти все оказались поверхностными), наложив свежие бинты. Надо будет чуть позже отнести Кайнэ в заранее вытребованную мною комнату. Нечего ей в таком состоянии в деревне делать.