Чтение онлайн

Почему она не испытывала ужас при виде его? Почему не ненавидела?

Ее лёгкий страх, подогреваемый любопытством и откровенным интересом лишь накалял эмоции. Разжигал азарт вместо того, чтобы тушить его.

И вряд ли Арилейна совсем уж этого не понимала. А значит, фея сама виновата в том, что он сходит с ума. И в том, что за это ей и придется платить…

В этот момент где-то в стороне царица Элеандора взмахнула тонкой рукой, и музыканты в углу зала ударили в гонг.

Высокий звон оглушил.

— Да начнется праздник! Давайте порадуем нашего великого Скорпиона! — провозгласила она громко.

Это был словно какой-то знак. Весь зал зашевелился, распадаясь на парочки и утекая в маленькие ложи, рассыпанные повсюду.

Дайрен схватил за руку фею и потянул в сторону стены. Подальше от царицы, подальше от основной массы людей. Потом распахнул перед ней полупрозрачную шторку и почти нетерпеливо втолкнул на мягкий матрас.

Огромные туманно-серые глаза потемнели, на щеках вспыхнул румянец.

— Дайрен… Ты же не собираешься?.. — промямлила она с придыханием.

От этого голоса остатки самообладания начало рвать в клочья.

Губы мужчины хищно изогнулись.

— Еще как собираюсь, — ответил он и опустил штору.

Меня трясло. Дайрен мягко, но уверенно толкнул меня на матрас, и я упала на спину, ошеломленно хлопая глазами.

Он же не сделает этого, правда?.. Это ведь блеф? Он же ненавидит фей!

Сердце грозило выломать грудную клетку. Я до боли сжала челюсти, не зная, как вырваться из этой ловушки.

А мужчина медленно опустился на матрас рядом, не сводя с меня ярко-голубых глаз, которые словно горели в полумраке. Согнул одну ногу в колене и по-хозяйски положил на нее руку.

— Расстегни мою рубашку, — бархатным, почти мурлыкаюшим голосом приказал он.

И я начала всерьез опасаться, что это не шутка. Щеки и так уже горели, дыхание застряло в горле.

— Я не буду…

Темная улыбка тронула губы.

— Давай, цветочек, поверь, тебе не понравится, если я начну делать это сам.

— Мне не понравится в любом случае, — фыркнула я, протянув руки к его груди и со злостью расстегнув первую пуговицу.

Где-то в желудке скрутилась раскалённая спираль, от которой с каждой секундой становилось все жарче.

Дайрен приподнял бровь, склонив голову на бок. В глазах светились насмешливые искры.

— Уверена? — иронично спросил он.

Расстегнула еще одну пуговицу, потом еще одну, не обращая внимание на насмешку.

— Я не буду этого делать, — упрямо процедила я, стараясь не смотреть в его колдовские глаза, словно они могут меня загипнотизировать.

— А что ты будешь делать? — склонив голову на бок, полюбопытствовал он. — Может, закричишь? Как думаешь, — в этот момент он вдруг схватил меня за запястья и притянул к себе, склонившись к уху, — как быстро всем станет понятно, что ты никакая не фуриянка, а совсем даже наоборот?..

Горячее дыхание обжигало, вызывая в теле предательскую дрожь, а слова стегали не хуже кнута. Получалось что-то вроде контрастного душа, когда после горячей воды на тебя тебя текут ледяные струи. Но, стоит выключить воду совсем, как становится еще жарче.

Я резко дернула полы его рубашки в стороны. Почти с яростью. Радуясь, что там осталась пара не расстегнутых пуговиц, которые теперь с треском разлетелись в стороны.

Дайрен улыбнулся.

— Страстный цветочек, — протянул он, вглядываясь в меня на расстоянии каких-нибудь пары сантиметров.

Дыхание… голос… тепло его тела.

Все это проникало в мою кровь слишком быстро. Сгущало воздух. Отравляло.

Я проглотила ком, застрявший в гортани, и через силу процедила:

— Неужели ты меня просто изнасилуешь?

Рыцарь склонил голову набок и прищурился.

— Просто, сложно… Тебе есть до этого дело?

Кровь ударила виски.

— Так и быть, я постараюсь быть нежным, — с жесткой улыбкой проговорил он, скользнув пальцами по предплечьям вверх. К плечам, ключицам и шее. Обхватил, погладив большими пальцами линию подбородка, и цинично протянул, заглянув глубоко в глаза: — Но ничего не могу обещать. В день скорпиона приветствуется жестокость.

— Ты отвратителен, — проговорила я в ответ, стараясь не смотреть на него. Потому что несмотря на все слова, что он говорил, таяла от болезненно-нежных прикосновений. Кожа будто исчезала вовсе, и я чувствовала горячие руки на собственных мышцах. В костях. В сердце.

— Я знаю, — тихо ответил он, и, не успела я нахмурится, попытавшись понять, что он имел в виду, как мужчина резко притянул меня к себе, усадив сверху, и впился в мои губы.

Подол платья задрался, а затем аккуратно разлегся вокруг нас полукругом. Скрывая, как близко я прижалась к его бедрам, как обхватила ногами, сжимая почти конвульсивно. С каким-то пьянящим страхом чувствуя напряженную твердость рядом со своими трусиками.

Словно кто-то ударил хлыстом по всем нервам одновременно. Яд плеснул в кровь, заставляя зажмурится, вырывая еле слышный всхлип.

Я забыла, как дышать. О, Флора. Кто бы напомнил, как это делается?

Вдох-выдох.

Горячие, нестерпимо горячие руки сомкнулись на моей талии, вдавливая в мужское тело, придвигая, втапливая меня в него.

Я захлебывалась в поцелуе. Сходила с ума, почти окончательно сдаваясь. Кляня себя за слабость, но не имея сил остановиться.

Дайрен на миг замер, и я почувствовала, каким тяжелым стало его дыхание. Приоткрытым ртом он скользнул по моему подбородку, едва касаясь губами кожи, пробуя на вкус языком.