Кукловод
Шрифт:
Всему виной неудобный тяжелый бушлат, – решил Акимов. Бушлат стесняет движения, делает его неуклюжим, неповоротливым. Следовало подумать об этом раньше. Он снова снял рюкзак, зажал его между колен, переложил в рюкзак из бушлата карманов разную мелочь.
Выпростав руки из рукавов, Акимов остался об одной грязно серой рубахе. Тряхнул плечами, проводил взглядом падающий бушлат. Увидел, как тот опустился на воду и, кружась, поплыл вниз по течению ручья. Уже почти полчаса он сидит на доске, как курица на насесте, а работа едва двигается. И что же теперь делать без молотка?
Рогожкин лежал под грузовиком и не понимал, что же происходит. Акимов еще четверть часа назад должен был дать знак, стукнуть молоком в настил. Но вот все сроки вышли. Ни сигнала, ни Акимова… Может, он сам по неосторожности сорвался вниз и теперь лежит внизу со сломанной шеей? Столь долгая задержка наверняка насторожила их преследователей.
Возможно, они заподозрили неладное, и теперь вся затея с взрывом обречена? Черта с два угадаешь. Лежать под машиной дольше нельзя. Рогожкин посмотрел на часы. Еще пять минут, и он вылезает и уезжает отсюда. Ладно, пусть не пять, пусть десять минут. Но этот срок – последний.
Акимов достал ножовку, перочинным ножом срезал с металлической ручки резиновую обмотку. Держа ножовку за полотно, размахнулся ей как молотком, выбил кусок деревяшки ручкой. Зубья полотна глубоко врезались в кровоточащие пальца, но Акимов безмолвно терпел боль. Он сунул взрывчатку в образовавшуюся в опоре нишу, закрепил тротил изолентой.
Осталась самая малость. Связать между собой концы предохранительного фитиля, дать знак Рогожкину. Пусть трогает грузовик. А он, Акимов, пока останется на месте. Ждать гудка клаксона и зажигать фитиль. Он сунул ножовку в рюкзак, хотел взять конец фитиля в рот, зажать передними зубами.
Но вспомнил, что передние зубы он выплюнул еще во дворе людоеда Джабилова. Тогда Акимов зажал фитиль между боковыми резцами. Тем же манером, хватаясь руками за верхнюю доску и передвигая тело по нижней доске на несколько сантиметров, он добрался до середины нижней перекладины. Вытащил фитиль изо рта, изолентой прикрепил его к верхней доске. Затем переместился к другой опоре моста, сунул в зубы фитиль, двинулся в обратном направлении. Вот он снова на середине доски.
Обе руки должны быть свободными, чтобы связать концы фитилей. Но чем и за что держаться? Нечем. И не за что. Нужно балансировать, сохранить равновесие на нижней доске. Будь, что будет. Акимов поджал ноги, прижимая бедра к перекладине, оторвал руки от нижней доски. Вроде ничего, он держится, не падает. Действовать надо осторожно, контролировать каждое движение.
Акимов поднял правую руку, отлепил конец фитиля, прихваченный к доске изолентой. Конец другого фитиля вытащил изо рта. Так… Теперь узелок. Почему так дрожат пальцы, ведь он не с перепоя? В глотке пересохло, как в пустыне летним днем. Сейчас бы глоток воды или чего покрепче. Но тут, под мостом, спиртных и безалкогольных напитков не наливают. Узел готов. Акимов перевел дух, облизал сухие губы шершавым языком.
Неужели все? Почти.
Осталось самое трудное и опасное. Подать знак, зажечь фитиль и вручить собственную судьбу в руки Господа, мать его так. Он взял ножовку за полотно, размахнулся и пять раз со всего маху ударил металлической ручкой по деревянному настилу. Подав сигнал, Акимов зажал в кулаке спичечный коробок и стал ждать.
Рогожкин услышал стук в тот момент, когда твердо решил, что Акимов грохнулся вниз и насмерть разбился на камнях. Значит, все идет по плану. Рогожкин выбрался из-под грузовика, оглянулся на «Нивы», подъехавшие к мосту еще ближе. Несколько мужиков стояли возле автомобилей, переговаривались между собой и тупо пялились на Рогожкина, словно дырку в нем хотели проглядеть. Рогожкин, сгорбился под этими дружелюбными взглядами, забрался на подножку.
Кто-то свистнул ему в след, кто-то матерно выругался, кто-то рассмеялся. Он залез в кабину, поставил подметки армейских ботинок на педали. Мысленно Рогожкин наметил то место, где должен остановить грузовик и врубить заднюю передачу. На взгорке, метрах в двадцати от моста. Потом он просигналит и подаст машину задом, блокируя выезд.
Рогожкин тронулся с места. Начал движение черепашьим ходом. Под тяжелым грузовиком обветшавший настил скрипел и пружинил. Один пролет позади, второй пролет. В зеркале заднего вида, Рогожкин наблюдал, как люди на той стороне моста расселись по машинам. Первая «Нива» въехала на мост следом за «Уралом». Рогожкин проехал середину моста. Начинается третий пролет. Метр, другой…
Внезапно машину тряхнуло. Неведомая сила подбросила Рогожкина на сидении и опустила на место. Грузовик дернулся вперед, затем его повело назад. Снова вперед и снова назад. Что за дьявол? Рогожкин не стал глушить мотор, он распахнул дверцу, свесился с подножки, глянул назад.
Истончавшиеся доски настила, прикрепленные к поперечной балке, обломились под задним скатом. Левое заднее колесо провалилось в образовавшуюся дыру, повисло в проломе и проворачивалось вхолостую. Протектор покрышки обламывал края настила. Первая «Нива» остановилась в пяти метрах от «Урала».
Как же так, ведь они уже проезжали этот поганый мост, и все было гладко? Рогожкин захлопнул дверцу, он вывернул руль влево, врубил третью передачу и утопил в полу педаль газа. Мотор заревел на высоких оборотах. Протектор зацепил край опору моста, машину тряхнуло. Задний скат вылез из пролома, грузовик рванулся вперед.
Рогожкин ударил по тормозам, боясь, что «Урал» пробьет хрупкое ограждение и сорвется вниз. Навалившись грудью на руль, вывернул его в противоположную сторону. Вильнув вправо-влево, грузовик съехал с моста. Выплюнув из-под колес камни, забрался на пригорок и остановился.
В зеркале Рогожкин видел, что две «Нивы» уже на мосту. Первая остановилась перед проломом в настиле, из нее вышел тот самый бритый наголо идиот. Рогожкин трижды просигналил короткими гудками.
Акимов сидел на поперечной перекладине и слышал, как заревел дизельный двигатель, «Урал» тронулся. Видел, как трухлявые доски обломились под левым задним колесом и упали вниз. Но Рогожкин каким-то образом сумел вытащить машину. В настиле моста метрах в пятнадцати от Акимова образовалась здоровая дыра, через которую можно видеть голубое небо.
Акимов разжал кулак, в котором держал спичечный коробок. Он вытащил спичку и чертыхнулся, она оказалась горелой. Вторая спичка даже не вспыхнула, сломалась пополам. Налетел резкий порыв ветра, у Акимова перехватило дыхание, он качнулся на доске. Одной рукой схватился за верхнюю перекладину, чуть не выронил раскрытой коробок, из которого высыпалось несколько спичек.
Спокойно, только без нервов. Акимов, удерживаясь на доске ногами, взял коробок в левую руку, вытянул из него спичку. В крайнем случае, в заднем кармане брюк зажигалка, правда, паршивенькая, китайская. И тут он увидел, как в дырку, образовавшуюся в настиле, просунулась бритая голова Литвиненко. Показалась и тут же исчезла.