Чтение онлайн

– Что ты еще выдумал, какой я тебе племянник, как я теперь смогу раздеться, у меня под плащом платье!

– Откуда я знал, во что ты одета, – огрызнулся я. – Мне что нужно было сказать попу, что ты княжна в мужской шляпе или карбонарий? Просто скажешь, что не можешь раздеваться.

– А как я буду ходить в доме с покрытой головой?!

– Тогда давай откажемся здесь ночевать! Нужно было одеваться по-человечески, тогда бы и не было никаких вопросов! – попытался я как-то решить проблему. – Поехали дальше!

– Никуда я ночью не поеду, ты, что не понял, меня пытались убить! Не иначе братец постарался! К тому же я на ходу засыпаю! – продолжала сердиться княжна.

– А я еще и есть хочу, у меня со вчерашнего утра крошки во рту не было. Давай как-то приспосабливаться, в дороге еще и не то может случиться.

Я передал лошадей и экипаж заботам поповского работника. Он недовольный тем, что его побеспокоили, ворча под нос, повел их на конюшню, а мы направились в дом священника.

Жил батюшка в большой крестьянской избе пятистенке в спартанской простоте. Никаких новомодных мебелей у него не было, спали домочадцы на лавках и полатях, ели за одним большим столом. Кроме людей в избе содержалось пара телят, так что и запах здесь был соответствующий.

Попадья, кряхтя и что-то шепча, я надеялся, что не проклятия, а молитвы, запалила дешевую сальную свечу и, не скрывая звучных зевков, предложила нам ужин. Я поблагодарил и отказался. Разводиться с едой явно не стоило, и так наше присутствие было в тягость.

– Места у нас мало, самим спать негде, батюшке что, назовет людей, а как спать уложить все на мне, – бормотала попадья, шлепая босыми ногами по полу. – Вам где стелить? – спросила она, почесывая под посконной рубахой поясницу. – Клопы, проклятые заели, спасу от них нет!

– Не знаю, где вам удобно, – ответил я, уже жалея, что не попросился ночевать у кого-нибудь из крестьян.

– Так, где ж удобно-то, – сердито, сказала она, – на печи дети спят, на полатях мы с батюшкой, на лавке работник. Разве что с парнишкой на полу ляжете?

– Я на пол не лягу! – прошептала мне на ухо княжна.

Попадья услышала и предложила:

– Разве что в холодной горнице вас положить? Там и клопов нет.

– Там совсем не топлено? – осторожно спросил я.

– Кто ж зимой горницу топит? – удивилась она. – Чай дрова сами в огороде не растут, их в лесу рубить надо. Может и правда там студено спать будет. В баню пойти спать не хотите? Там полки есть, и мы сегодня днем мылись, наверное, еще не выстыло?

– Хочу в баню! – обрадовалась Маша.

– Так и идите, Прошка вас и проводит. Слышь, Прошка, сведи гостей в баню, пусть там спят, – сказала она в этот момент вернувшемуся в избу работнику.

– Чего как чуть что, так сразу Прошка? Я и так за день наломался! Ни днем, ни ночью покоя нет! – возмутился парень. – Сами бока пролеживаете, а работать за всех Прошка!

– Отрок, не кощунствуй! – подал с полатей голос батюшка. – Человек рожден, в поте лица добывать хлеб свой! А ты, жена, да убоишься мужа своего! – нравоучительно добавил он, обращаясь к супруге.

Матушка распрямилась, открыла, было, рот, сказать батюшке кто он такой, но, постеснявшись чужих людей, просто плюнула на пол.

Опасаясь, что дебаты на этом не кончатся, я пообещал работнику мзду за оказываемое содействие, и мы покинули душную избу.

– Они что так бедны? Какие чудные люди, – сказала княжна, как только мы вышли наружу.

– Э, добрый человек, – вмешался в разговор Прошка, – кабы чудные! Скопидомы они, прости меня Господи! Мне третий год, что договорено не платят. Все грошик к грошику в горшок прячут. Матушка каждый кусок во рту считает. Попал я к ним, как кур в ощип. Рассчитали бы меня, так дня здесь не остался.

У работника, видимо, так накипело на сердце, что всю дорогу до бани, он последними словами поносил хозяев. Мне уже приходилось встречать не менее прижимистых людей, а княжна только училась жизни и приняла рассказ Прошки так близко к сердцу, что наградила его серебряным рублем. Парень от такой щедрости так расчувствовался, что пообещал задать нашим лошадям отборного ячменя.

– Баня-то у нас ничего, – сказал он, когда мы впотьмах вошли во влажное тепло невысокой избушки. – Я вам сейчас лучинку запалю, да тулуп принесу укрыться, а то к утру тепло выстудит. Устраивайтесь люди добрые, хороших вам сновидений.

Пока он разгребал угли, мы присели на лавку. Не знаю почему, но между нами с Машей сразу же возникло напряжение. Впрочем, может быть, мне это только показалось.

Остаток ночи прошел спокойно. Когда мы остались вдвоем, я почувствовал, как княжна напряжена, вполне ясно понимал причину ее волнения и постарался не давать ей никаких поводов для сомнений в своем «джентльменстве».

– Я не буду раздеваться, – сразу же заявила Маша, когда Прошка принес старый овечий тулуп и ушел.

– Хорошо, – согласно кивнул я, – стели здесь на лавке и ложись. Постарайся сразу заснуть. Нам нужно будет выехать как можно раньше.

– А ты где ляжешь, – спросила она, ожидая нескромного предложения, лечь вместе.

– Я? В парной на полке. Если хочешь, ложись там, тогда я буду спать здесь, в предбаннике, – ответил я, принципиально, не замечая ее волнения. – Там теплее, но мало воздуха, тебе, пожалуй, будет лучше здесь.

– А мне не будет страшно? – задала она вполне прогнозируемый вопрос.

– Здесь тебе нечего бояться, – успокоил я, расстилая тулуп. – Закроем дверь на засов и сюда никто не сможет войти.

На этом наши интимные отношения кончились. Я, предоставив ей самой укладываться, оставил догорать лучину и ушел в парную. Там действительно было душно, но выбора не было, и я сразу растянулся на полке. Я много проспал днем, потому долго не мог заснуть, обдумывал создавшуюся ситуацию. Все складывалось весьма странно, и пока даже примерно нельзя было прогнозировать ближайшее будущее.