Чтение онлайн

– Какой стыд! – вдруг воскликнула княжна и горько заплакала. – Я больше не хочу жить! Теперь мне выход в петлю или в монастырь!

– Марья Николаевна! Ангел! – бросился к ее ногам Кологривов. – Это я во всем виноват! Если вы только сможете меня простить! Умоляю вас, станьте моей женой!

– Ах! – воскликнула Маша и прижала его повинную голову к своей груди.

Я хотел поздравить обрученных и сказать: «finitalacomedia», но понял, что тут меня уже никто не видит и не слышит, лишь, скорбно вздохнул, и вышел из покоев. Вышел, чтобы тут же наткнуться на виконта де Лафера. Он был мрачен и грозно шевелил усами. Я приветливо поздоровался. Он не ответил и холодно сказал:

– Мосье Крылофф, вы сегодня ночью допустили бестактность и должны дать мне удовлетворение!

– Полноте, виконт, – примирительно сказал я, – я не хотел вас обидеть. Сегодня ночью весь дом оказался под действием животного магнетизма и если бы я вас… не прервал, то вы бы, – я покопался в памяти, но не нашел в своем бедном французском лексиконе подходящее слово и заменил его другим, – замучили мадам до смерти.

– Что вы этим хотите сказать?! – возмутился француз.

– Расспросите своих солдат, что тут было ночью, и все поймете. А если вас это не удовлетворит, то я всегда готов к вашим услугам.

– Погодите, – сказала он совсем другим тоном, и удержал меня за рукав. – Объясните толком, что произошло и какой еще к чертям магнетизм?

Пришлось ему вкратце рассказать.

Понятно, не посвящая ни в какие подробности и чужие секреты. Де Лафер выслушал и покачал головой.

– Мосье, я воевал во всей Европе, но поверьте, такое слышу впервые. Вы говорите серьезно или шутите?

– Это легко проверить, – ответил я и подозвал французского солдата, который зачем-то забрел наверх.

– Расскажите своему капитану, что тут было ночью, – попросил я.

Солдат смутился и, опустив повинную голову, сказал:

– Господин капитан, мы не виноваты. Это все русские дамы, они нас, наверное, чем-то опоили. Поверьте, я совсем не хотел этого делать…

– Хорошо, идите, – отпустил рядового офицер и добавил, обращаясь ко мне. – Простите меня, мосье Крылов, за недавнюю резкость, но Россия действительно загадочная страна. То, что я делал сегодня ночью с мадам, я никогда не делал ни с одной женщиной! Она согласилась стать моей женой! – помедлив, добавил он.

– Ну, вот и хорошо, – ударил я его по плечу. – Устроим тут вам всем комсомольскую свадьбу.

– Какую свадьбу? – не понял он старинное русское слово «комсомол».

– Общую. Минуту назад лейтенант Кологривов предложил руку и сердце княжне Урусовой.

Мы с виконтом расстались друзьями, я пошел дальше, но был остановлен Гермесом-Тишкой. Лакей успел уложить свои кудри в прежнем порядке, но был бледен и подавлен.

– Погодите, сударь, – остановил он меня и протянул на ладони два серебряных рубля.

– Это что? – удивился я.

– Возьмите назад, мне теперь деньги без надобности, – со слезой в голосе, сказал он.

– Объясни толком, – попросил я, – что еще случилось?

– Сегодня ночью…, – начал он и замолчал.

– Ну, и что ночью?

– Вы сами знаете, – пробормотал он. – Если о том, что было, узнают в людской, мне не жить!

Он был таким напуганным, что мне стало его жалко.

– А что, все-таки, случилось ночью? – делая непонимающее лицо, спросил я. – Я ничего не знаю.

По его лицу пробежал лучик надежды.

– Вы правду говорите? – тихо, спросил он.

– Правду, я ничего такого не видел, так что можешь оставить эти деньги себе.

Похоже, что парень поверил в мои добрые намеренья и начал возрождаться на глазах. Он опять превратился в прежнего красавца.

– Тогда я куплю Дуне колечко, – сказал он и добавил свою любимую присказку, – ну, и так далее.

– Ты бы мне ее хоть показал, – попросил я, тем более что вся местная дворня толклась сейчас здесь же в большой гостиной.

– Вон она моя красавица, – ответил Гименей, – с чернявым французом болтает.

Я оглянулся и узнал и вчерашнюю округлую красотку и француза с галльским черепом.

– Хороша? – ревниво поинтересовался лакей.

– Не то слово, я тебе просто завидую, – сказал я. – А то, что с тобой было, я уже и запамятовал. Так что живи спокойно, главное чтобы буфетчик не проболтался.

– Я ему охальнику поболтаю, – угрюмо пробурчал он.

Успокоив бедолагу, я вернулся к себе. Люба уже убрала постель и собиралась вернуться в людскую. Я ей сказал, что хозяевам сейчас не до слуг и уговорил остаться. Мы сидели и просто разговаривали о жизни.

– Господа у нас хорошие, добрые, – рассказывала девушка. – И барин покойный был хорошим человеком. Да и про барчука дурного слова не скажу. Только все одно, неволя хуже клетки. Ты не слышал, говорят, скоро крепость отменят?

– Не отменят, – покачал я головой. – А что бы ты на воле делала?

– Эх, мне бы волю, в Москву подалась в белошвейки. Видел на барыне платье? Я сшила. Свой кусок хлеба хоть и черствый, да сладкий.

– Москва-то вся сгорела, там сейчас негде жить.

– Это ничего что сгорела, еще лучше отстроится! И работы сейчас там будет, рук не хватит. Барыни-то, поди, без нарядов остались!

Я подумал, что стоит попробовать выкупить Любу на волю. Крепостные девушки стоили недорого, примерно пятьдесят рублей; Кологривовы мне должны за лечение, и можно будет если с ними не сговориться, то сторговаться.

Обещать я ей ничего не стал, чтобы зря не обнадеживать. Девушка после разговора о воле и рабстве, поскучнела и скоро ушла. В доме, постепенно все успокоилось и затихло. К обеду из своих покоев вышли даже господа. Екатерина Романовна отводила от меня взгляд, путалась в словах, краснела, и я подумал, что нам самая пора собираться в дорогу. Вопрос с лошадями я так и не решил, но, в крайнем случае, можно было доехать до ближайшего города на помещичьих, а дальше воспользоваться почтовыми. Это было лучше, раздражать хозяйку своим укоряющим присутствием и ждать пока князь Иван нас достанет. Сталкиваться с ним у меня больше не было никакого желания.