Кукловод
Шрифт:
– Это никогда заранее неизвестно, может быть, на несколько дней, а может быть и навсегда, – ответил я.
– Значит вы можете все вспомнить?
– А что, между нами случилось какое-то неудовольствие о котором вы не хотите помнить? – прямо спросил я, следя за ее взглядом.
– Господь с вами! – быстро ответила она, испугано стрельнув по сторонам глазами. – Ничего такого между нами не было!
– Надеюсь, я вас ничем не обидел? А то давеча, когда мы с вами встретились, вы явно ко мне не благоволили.
Конечно, так наседать на женщину было невежливо, но и мне не слишком понравился недавний прием.
Если я действительно спас ей жизнь, то княгине стоило быть немного любезнее.
– С чего вы так подумали? – с деланным удивлением, спросила она.
– С чего? Вы испугались, когда увидели меня, и никак не хотели, чтобы я здесь остался, – сказал я.
– Вам это показалось, – перебила она.
– Не поблагодарили за лечение, – я намерено не сказал «спасение жизни», – все время пытаетесь что-то выяснить. Вполне может быть, что между нами летом случилось такое, что вы никак не хотите вспоминать!
Марья Ивановна выслушала, не поднимая от пола глаз, и так покраснела, что вспыхнули щеки. Потом заговорила медленно, с трудом подбирая слова:
– Вот значит, о чем вы подумали. Не знала, что мужчины могут быть такими наблюдательными. Нет, если вы говорите о том, что мы строили куры, то могу вас уверить, ничего неприличного между нами не случилось, я люблю своего мужа и ему верна. Дело в другом, кое до вас не касаемо и, слава Богу, что вы ничего о том не помните! И прошу вас, Алексей Григорьевич, ни о чем, ни меня, ни мужа не спрашивайте!
Теперь уже я не мог подобрать слов, теряясь в предположениях, что с нами могла случиться такое тайное и неприятное. Впрочем, все могло быть и много проще, обыденнее. Например, у княгини есть какой-то физический недостаток, явный или надуманный, вроде некрасивого родимого пятна на теле и ей неприятен человек, который мог ее видеть без одежды и о нем знает. Психика человека вещь сложная и мало предсказуемая.
– Хорошо, если вам так угодно, – согласился я. – Я сразу же после обеда покину ваш дом, чтобы не доставлять вам неприятных волнений.
– Теперь, когда мы объяснились, в этом больше нет нужды, – ответила она. – Тем более, что вы без экипажа. Оставайтесь, пожалуйста, вы нас этим очень обяжете.
Меня такая быстрая смена настроения удивила, тем более, что наше объяснение совсем немного стоило, во всяком случае, для меня. Однако мне действительно пока деваться пока было некуда, и пришлось согласиться.
– Спасибо за приглашение, я, пожалуй, и правда, останусь у вас до завтрашнего дня.
Марья Ивановна, удовлетворенно кивнула, улыбнулась и приказала горничной девушку отвести меня в покои для гостей.
– Слушаюсь, ваше сиятельство, – сделав по всей форме глубокий придворный реверанс, сказала горничная, миловидная молодка с бедовыми глазами и позвала меня за собой.
– Как тебя зовут-то красавица? – спросил я, когда мы остались вдвоем.
– По-нашему или по-французски? – уточнила она, сияя белозубой улыбкой. – Как вам, сударь, больше нравится называть?
– Так как тебе самой!
– Тогда кличьте Аннеткой!
– Тебе сколько лет Аннет? – в рифму спросил я.
– О, я уже старая, – почему-то прыснула девушка, – считай через год будет ровно двадцать!
– Да, ну?! – делано удивился я. – Не может такого быть, люди так долго не живут!
Горничная сначала немудрящую шутку не поняла, посмотрела удивленно, но тут же рассеялась.
– Ну, вы тоже скажете! А вам, барин, сколько лет?
– Я уже лет десять назад как умер, – серьезно ответил я.
Аннет быстро взглянула на меня, но почему-то не засмеялась и даже немного от меня отстранилась. Помолчала и задала совершенно наивный вопрос:
– Вы, правда, десять лет назад померли?
– Шучу конечно, – пошел я на попятный. – Разве люди после смерти не в могиле лежат, а по земле ходят?
Она ответила не сразу, мы как раз поднялись на второй этаж, и вошли в длинный коридор с анфиладой комнат по обе его стороны, и девушка придержала дверь, чтобы я прошел, потом все-таки пробормотала себе под нос:
– В жизни всякое бывает!
– Может и бывает, только я такого никогда не видел! – не без умысла, сказал я.
– А ты что встречала ходящих покойников?
– Ах, сударь, зачем ты такие разговоры ведешь?! Не к добру это!
– Прости, Аннет, больше не буду. Это я просто с тобой шутил! – покаянно сказал я, удивляясь ее странной реакции на невинный разговор.
– Нехорошие у тебя шутки, – сердито сказала она, – днем еще не страшно, а ночью ужас полный, глаз со страха не сомкнешь!
– А ты приходи ко мне спать, я тебя в обиду не дам! – сострил я.
Девушка, ничего не говоря, отворила дверь, и мы вошли в просторную комнату обставленную, как и все в доме, монументальной, богато декорированной мебелью в стиле ампир. Похоже, что хозяева недостатка в средствах не испытывали. Пока я от порога рассматривал все это громоздкое, имперское великолепие, за спиной прозвучал тихий голосок:
– Если велишь, приду.
– Куда придешь? – спросил я, не сразу поняв, к чему Аннет это сказала.
– Сюда, ночью, – тупя глаза, ответила она. – Сам же позвал…
– А…, нуда, конечно, позвал, м-да, – заблеял я, не зная как выбраться из собственной легкомысленной шутки. Не то что бы девушка мне не понравилась, напротив, она была очень даже ничего, но так сразу в чужом доме тащить в постель хозяйскую горничную было явным моветоном. – А господа, если узнают, на нас не рассердятся?