Чтение онлайн

– - Принимай пакет, Дашка.

Протянул ей извлеченную с заднего сиденья сумку, в которой лежали нехитрые гостинцы и бутылка дорогой водки. Тетка вроде бы гнала самогон, но все равно качественную водку тот никогда не заменит. А вот и сама хозяйка. Вышла встречать гостя на крылечко, вытирает руки полотенцем, не иначе, как его любимые блины готовит. Судя по запаху, доносящемуся из дома, так оно и сеть.

– - Ну, здравствуй, племяш. Как добрался?

– - Да ничего, нормально, -- ответил Клест, чмокая тетку в щеку. -- Если не считать, что на ваших колдобинах, пока на рейсовом добирался, чуть всю душу не оставил. Умыться можно с дороги, а то весь пылью пропитался?

– - Дашка, ну-ка, полей Алексею. И полотенце чистое принеси.

Пока, обнаженный по пояс, споласкивался во дворе над корытом, Клавдия Петровна успела накрыть стол. Свежие, усыпанные пупырышками июльские огурчики, лоснящиеся помидоры, перья зеленого лука, дымящаяся картошка, нарезанное щедрыми ломтями домашнее сало с розовыми прожилками...

У Алексея слюнки потекли при виде вроде бы простой, но чертовски аппетитной деревенской еды. Почетное место в центре заняла привезенная племянником бутылка. Чокнулись, закусили, потек неторопливый разговор.

– - Ты рассказывай, как в городе жизнь? А то по телефону много-то и не наговоришь, каждая минута в копеечку влетает.

– - Да что в городе... Все так же картины рисую, когда халтурю. Пока не женился...

– - Эх, говорила же, зря ты змее этой квартиру подарил, -- вздохнула тетка. -- Жил бы в трехкомнатной -- и невесты к тебе потянулись бы. А то твоей халупой разве кого приманишь? Это ж ведь дети пойдут, им свою комнату надо, а вырастут -- и вовсе отдельную квартиру. Тогда бы и разменял.

– - Ну что ты, теть Клав, в самом деле, опять за старое... Я отдохнуть приехал, а тут та же песня, что и в прошлый раз. Я уж и по телефону упреков наслушался.

– - Ну ладно, ладно, не серчай. Просто не могу успокоиться, как вспомню, что матерью нажитое разбазарил... Все, прекращаю! -- замахала руками в ответ на Лешкин взгляд. -- Лучше давай-ка еще по одной.

– - Вы пейте, а мне хватит. У меня норма -- рюмка.

– - Тьфу ты, даже выпить по-человечески не можешь. Ну тогда хоть закусывай нормально. Чего тебе подложить? Картошечки, сальца? Кушай-кушай, отощал в городе, а тут все свое, без химикатов.

Ближе к вечеру, когда Дашка ушла встречать корову с пастбища, Алексей наконец решился задать мучивший вопрос:

– - Теть Клав, скажи честно, у меня нет случайно... брата? Может быть, троюродного или сводного, в общем, такого, кого я мог бы назвать братом?

Реакция тетки оказалась неожиданной. На нее словно наползло облако. Она некоторое время глядела перед собой невидящим взглядом, а затем вдруг с усталым вздохом ткнулась лицом в ладони. Так, в полном молчании, прошла почти минута, и Алексей уже начал испытывать легкое волнение. Но вот наконец она тяжело вздохнула, отняла ладони от лица и посмотрела племяннику в глаза:

– - Не знаю, от кого ты это услышал, кто тебя надоумил... но я предчувствовала, что правда когда-нибудь, да всплывет. Надеялась, конечно, что ты так и останешься в счастливом неведении, но в глубине души знала -- рано или поздно ты узнаешь все.

– - И что это за правда? -- спросил Алексей, чувствуя в груди странное стеснение, мешающее дышать.

Клавдия Петровна тяжело поглядела в сторону комода, на котором стоял портрет ее еще относительно молодой сестры, затем снова вздохнула:

– - История эта случилась тридцать с небольшим лет тому назад, когда Таня училась в текстильном техникуме. Однажды после позднего сеанса она возвращалась в общежитие. Идти оставалось совсем немного, когда в темном проулке к ней пристали четверо парней. Вроде бы как нетрезвых, но твоя мать точно этого сказать не могла. Просто тогда от страха она потеряла способность соображать... Короче говоря, Танюшку изнасиловали. Прямо тут же, в придорожных кусточках. Зажимали рот ладонью, чтобы не кричала, и насиловали. Не знаю, может, и убили бы ее, да на счастье рядом проходили дружинники. Те услышали подозрительный шум, и решили посмотреть. Насильники как увидели дружинников -- так врассыпную. У одного из ДНД-шников при себе рация была, вызвали подмогу. Кончилось тем, что всех четверых все же выловили.

Как понял из дальнейшего рассказа Алексей, подонки оказались в СИЗО. Но что-то там в следственной машине забуксовало, да и мать толком не смогла определить, эти люди ее насиловали или нет. Призналась, что было темно, а кроме того, она находилась в шоковом состоянии. Естественно, что и негодяи, один из которых уже успел отмотать срок на малолетке, пошли в откат. В итоге пришлось их отпустить за недостаточностью улик.

Татьяна некоторое время провела в больнице. Слава Богу, никаких отклонений в связи с изнасилованием врачи не обнаружили. За исключением того, что мать забеременела. Причем когда это обнаружилось -- делать аборт было уже поздно. Бабушка Алексея и мать Татьяны Любовь Корнеевна решила: дочка будет рожать в другом городе. Например, в Слободске. А ребенка отдать в Дом малютки. Город хоть и считался районным центром, но по числу жителей (порядка 100 тысяч) мог дать фору некоторым областным. А потом уж как Бог даст... Подумывали даже о том, чтобы Татьяна совсем сменила место жительства.

Одним словом, мальчик появился на свет в положенный срок. Роженица хоть и знала, что младенца придется оставить -- заявление написала заранее -- но не смогла сдержать слез при виде новорожденного. Так уж ей было жалко отдавать его в чужие руки. Даже несмотря на то, что одна ножка у мальчика была немного короче другой.

При этих словах в памяти Алексея что-то шевельнулось, но он решил пока не отвлекаться от сюжетной линии, оставив все догадки на потом.

Татьяна решила оставить ребенка себе. Но мать сумела настоять на своем.

– - Да ты вспомни, от кого он, -- увещевала Любовь Корнеевна. -- Это же пьяные подонки, и даже неизвестно, кто именно его отец! Смотри, оставишь ребенка -- и ты мне не дочь. Потом станешь локти кусать, да поздно будет.

В итоге Любовь Корнеевна сумела убедить дочку. Когда мальчика забирали от ее груди, Таня рыдала навзрыд, но решение свое изменить не решилась. Перед тем, как попрощаться с дитем, повесила ему на шею свой медный крестик, хотя церковь и запрещает отдавать такие вещи другим, пусть даже и близким людям. Каждый должен нести свой крест сам.

А затем этот неприятный инцидент как-то забылся. Угрызения совести поутихли, в жизни девушки произошли другие важные события. Через два года Татьяна повстречала Михаила, вышла замуж и родила Алешу. Мужу о том страшном случае и его последствиях она не рассказывала, равно как и не интересовалась судьбой отданного в Дом малютки ребенка.

Зато интересовалась ее сестра. Клава, имея свою дочку, несколько раз наведывалась к мальчику, которого назвали Зиновием, в честь заведующей учреждением Зины Васильевны. И фамилия ему досталась от нее -- Хорьков. Не фонтан, конечно, но хоть что-то. Причем эту фамилию носила едва ли не половина ребятишек Дома малютки.