Чтение онлайн

Агент притворялся, будто желает удостовериться, проверить заново, вымучить крупицу новых сведений…

Лючано видел, что он врет самому себе.

Столкнувшись с допросом под пыткой, агент вдруг выяснил, что получает от этого зрелища удовольствие. Чувственное, физиологическое наслаждение. И старался выжать максимум, прежде чем покинет Кемчугу, вернувшись в цивилизованные миры, где пытку заменяют современные, менее зрелищные методы.

«Королева Боль презирает таких ублюдков, — говорил Гишер. — Дружок, если мы не радуемся, когда болит у нас, мы не должны радоваться, когда болит у них, иначе Королева Боль оставит нас своей милостью. Ты видел прокаженных? У них ничего не болит. Поэтому они разлагаются заживо. Когда проказой страдает не тело, а душа, Королева Боль плачет, уединившись в тайных покоях…»

Лючано все собирался спросить у старика, за что его уважают местные шаманы, если он — всего лишь тюремный экзекутор. И не спрашивал. В последний момент прикусывал язык.

— Кем вам приходится Бижан?

— Двоюродный брат мужа моей сестры Тахмины.

— Вы говорили с ним о Джоне Мереке?

— Кто это?

— Капитан ракетного эсминца «Мчади».

— Нет.

— Вы уверены?

Еще два прикосновения. Еще один спазм боли. Здоровье вехдена от этого не пострадает. И психика выдержит. Возможно, на психике останутся шрамы. Но эти рубцы — жесткие и грубые — хорошо защищены от инфекций особого рода. Они не превратятся в неврозы, комплексы и мании.

Пройдя обучение у Гишера, Лючано знал такие вещи наверняка.

Сердцем чуял.

Встав, агент налил себе стакан кисловатого сока, выжатого из плодов дерева гамода, и выпил залпом. Он разрывался между желанием задержаться на Кемчуге — задавать Фаруду Сагзи бессмысленные, никому не нужные вопросы, получая, кроме ответов, темную радость, о какой раньше ничего не знал! — и приказом начальства продолжить розыск Бижана Трубача, межпланетного террориста.

— Когда наконец расчистят трассу?

— Вы спрашиваете у заключенного? — поинтересовался Лючано.

— Нет.

— У меня?

— Нет, чтоб вас!.. — Агент достал платок и вытер мокрый лоб. Лицо его покрыла маслянистая пленка, смазывая черты. — Я просто не понимаю, почему чистильщики так долго возятся?

— Потому что это фаги, — объяснил Лючано, хотя ему ясно дали понять, что мнением младшего экзекутора не очень-то интересуются. — Пожиратели. Тупые и агрессивные гидры. Буквально на входе в сектор орбитальных рейсов. Вы видели, что они сделали со шхуной «Мамочка»?

Флуктуации континуума класса 1H-12+ по реестру Шмеера-Полански, они же — «гидры», жрали все подряд. Излучение звезд, выбросы плазмы, реликтовый фон космоса, полевые искажения, гравитационные волны… Материальные объекты доступного размера вроде мелких астероидов и комет «гидры» обычно игнорировали. Другое дело — космические корабли. Нападение пожирателя высасывало досуха энергетические системы корабля, а заодно экипаж и пассажиров — если, конечно, звездолет не успевал уйти от фага, совершив РПТ-маневр.

«Осушив» корабль и переварив полезные составляющие, «гидра» фиксировала в своей структуре часть сознания людей, их памяти и личностных особенностей. Этого требовал малоизученный закон эволюции фага.

Шхуна «Мамочка», которую молоденькая «гидра» частично употребила в пищу, свалилась на космодром Кемчуги буквально сразу после прибытия челнока с агентом. «Мамочке» повезло — посадочную гематрицу ввели в автопилот незадолго до атаки голодного фага. Лючано до сих пор тошнило, когда он вспоминал, как выглядел спасшийся экипаж шхуны. Мычание капитана, конвульсии дистрофика-старпома, хохот механика, разучившегося говорить по-человечески, пять живых мумий в трюме…

Слово «спасение» в данном случае обретало издевательский оттенок. А боевые корабли, способные управиться с кублом «гидр», были заняты в других местах Галактики — и не спешили на зачистку трассы в захолустье, где мало кто летает.

— Ладно, — сдался агент, принимая решение. — Все, допрос закончен. Отвязывайте заключенного. А я пойду напьюсь. Больше тут делать нечего.

Лючано кивнул и стал расстегивать фиксаторы ремней.

— Ты сегодня был в ударе, — улыбнулся Фаруд. Лицо вехдена до сих пор подергивалось, но кожа мало-помалу теряла восковый оттенок. — Отходняк легкий, как поцелуй девственницы. Гишер обзавидуется, когда я расскажу ему о твоих талантах.

Он качал головой, разминая затекшую шею. От этого речь выходила невнятной, словно у человека, пережившего инсульт.

— Парни говорят, Добряк скоро уйдет на пенсию. И ты сменишь старика. Это правда?

Сидельцы Мей-Гиле пошучивали между собой, что после допроса пытуемый любит экзекутора больше, чем жених — невесту. Лючано смеялся вместе со всеми, зная, что в этой шутке очень мало юмора и очень много правды. Королева Боль — удивительная владычица. В методах ее правления было что-то от стимуляции невропастом центров удовольствия у куклы, только вместе с раздражением центров наказания, если такие существуют…

«Ты отрываешь кукле ручки-ножки, — без особого веселья сказал издалека маэстро Карл. — Потом оказывается, что ручки-ножки на месте. И огуречик на месте. И человечек жив-здоров, чего и вам желаем. Поболело, мамка поцеловала, и все прошло. И кукла тебя обожает. Малыш, ты хочешь об этом поговорить?»

«Не хочу», — ответил Лючано, не издав ни звука.

Углубляться в подобные аналогии он считал опасным.

Гишер одобрял осторожность ученика.

— Фаруд, через девять недель у меня истекает срок. Я куплю билет на первую же посудину, которая подвернется под руку, улечу отсюда как можно дальше и навсегда забуду Кемчугу.

— А если посудина не подвернется?

— Тогда я уйду пешком.

Вехден встал. Его повело в сторону, но Лючано подоспел на помощь.

— Ври больше. — Фаруд навалился на экзекутора всей тяжестью, заново восстанавливая контроль над телом. Обычная история: после пытки мало кто мог сразу поверить и принять тот факт, что телу не причинен ни малейший ущерб. — Никуда ты не улетишь, мучитель. Разве что в отпуск. У экзекуторов хороший отпуск, долгий, с кучей премиальных…

— Увидишь. Пойдем, я скажу, чтоб тебя забрали.