Чтение онлайн

На нас уже все смотрят с улыбками.

Вчера я сказал ей, что так дальше не может продолжаться. Для меня это неестественное состояние. Я хочу быть её мужем, а не любовником. Я попрощался с ней, предложив остаться друзьями.

Через час она пришла ко мне, и мы опять много говорили… занялись любовью… Это было окончательное прощание друг с другом.

Всё вернулось на круги своя. Опять дикая депрессия. Я думаю лишь о том, буду ли я сегодня глотать таблетку…

Я хочу любить и быть любимым. И хочу жить вместе с любимым человеком. Больше я ничего не хочу.

Пациентка Моник (полное имя Моник Хортон Вольф фон Сэндоу) — родом из Англии. Ей лет 50. Профессиональный фотограф. С детства живёт в Германии. Отец (служил офицером в царской армии) уже умер, мать (работала в Германии переводчицей) нынче живёт в Лондоне. Родители Моник бежали из Литвы в годы революции.

— Тебе не следовало здесь заводить любовь.

— Здесь в клинике?

— Нет, не только в клинике, но и в Германии. Эта страна не для тебя.

— Почему?

— Поверь мне. Я тебя наблюдаю уже давно. Езжай в Британию, во Францию, куда-нибудь ещё. Таким, как ты нужно живое общество, нужна культурная среда.

— Надо будет попросить твою маму, чтобы она меня усыновила.

— Она уже собралась адаптировать мою подругу…

Моник — лесбиянка.

— Чем тебе Германия так не нравится?

— Я знаю много англичан, живущих здесь долгие годы. У всех у них отличный немецкий язык, все трудоустроены, никаких проблем, с которыми сталкивается большинство прочих иностранцев, но они живут лишь своим сообществом. Порода иная. Сколько корову в стойло к лошадям не ставь, беговой она не станет. Я приехала сюда ребёнком, но до сих пор чувствую себя на все сто англичанкой. В Англии у тебя есть шанс стать частью общества. Здесь — нет.

— В клинике много замечательных людей. Такого количества душевных людей среди немцев на воле не встретишь… Тут я чувствую себя в своей тарелке.

— Каждый из нас переживает здесь какую-то свою личную трагедию, это делает людей человечней.

— Знаешь, меня очень удивляет, что многие здесь явно стыдятся своего нахождения в психушке: скрывают свои истории от родственников, от друзей, от сослуживцев. Я им всегда говорю, это наоборот очень полезный опыт для вас, у вас теперь есть возможность увидеть окружающий мир с другой стороны. Здесь рушатся многие стереотипы. Даже некоторые речевые обороты отмирают, лишаясь смысла. Люди учатся быть отзывчивыми и добрыми по отношению друг к другу. Не к родственнику или близкому другу, а к совершенно чужим людям. А по поводу Германии… Знаешь, я часто слышал, что детей, рождённых в Германии, одноклассники дразнят национальностью их родителей. Некоторые родители-эмигранты по непонятным мне причинам не говорят при детях на родном языке и те вырастают исключительно немецкоговорящими, ощущают себя немцами. А тут им: «Эй ты, поляк, ходь сюды!» Но, знаешь, я хотел бы поговорить о Катрин…

— Ради бога, не говори мне про любовь! Относись к своим чувствам по отношению к ней как к влюблённости, как к временному увлечению. Это всего лишь эпизод твоей жизни. У меня было очень много отношений. И с мужчинами, и с женщинами. Но по-настоящему любила я лишь однажды. Тебе нужна совсем другая страна и другая женщина.

Жизнь как контрастный душ. Сегодня так, завтра уже эдак. Мы опять идём гулять вместе, я опять беру её за руку, мы опять всю дорогу целуемся.

Поздний вечер, стоим на мосту. Над нами кружат два самолёта. Один из них МакМёрфи, другой — его близнец.

Я: Смотри, Kalte Nase[141], ещё одна влюблённая парочка: самолёт-мальчик и самолёт-девочка! Забавно…

Мимо нас проходит пара. Мужчина говорит: Нет! Женщина: Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!

Да!

Нет!..

Да!..

Они скрываются за поворотом и весь этот «Nein-Doch» смолкает.

«You say YES, I say NO.

You say STOP and I say GO.

You say GOOD-BYE, I say HALLO.

I don’t know why you say GOOD-BYE, I say HALLO».[142]

Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Кати, слышишь кукушку?!

Да.

Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

Считай.

Зачем?

…семь-восемь-девять…

Зачем?

Подожди секунду.

Я считаю до шестидесяти пяти… Кукушка замолкает.

Вернувшись на территорию клиники, у 5-го отделения ко мне подходит женщина и с криком «Марио!» начинает обнимать. У Катрин округляются глаза.

— Марио! Куда ты пропал?! Я так по тебе соскучилась.

Женщина берёт кисти моих рук в свои.

Я не знаю, как сострить и выдаю:

— Я не совсем Марио…

— Господи, какой ты стал,— любуется она мной с улыбкой. На Катрин она не обращает никакого внимания.

— Марио!

Она отпускает мои руки и отходит на пару шагов назад, сложив свои руки на груди, наклоняет голову вбок.

Я: — Всего доброго! Марио нужно идти домой.

Она: — Приходи ко мне, я в 5-м отделении.

Я иду прочь, Катрин шагает рядом и пытается поймать мой взгляд.

— Почему Марио?

— ???

— Почему она назвала тебя Марио?

— Наверное, потому что я Марио… Возможно, что я совсем не Алексей. Capito?

— ?!?!?

— Кати, перестань на меня смотреть так. Ты, между делом, забыла, по территории какого заведения мы гуляем.

— Ты её знаешь?

— Первый раз вижу.

— Но она тебя узнала! Значит, вы уже встречались.

— Встречались, да, и я тогда был Марио. Только я ничего об этом не знаю. Давай, мы будем смотреть на некоторые события в нашей жизни с юмором, а то иначе как-то грустно получается.

— Тебе сегодня звонила Эдельтраут.

— Эдельтраут?! Мне?!?

— Я подошла к телефону, а она спросила тебя. Я её сразу узнала по твоим описаниям. Было очень неожиданно. Она хочет прийти и увидеться с тобой.

— Будешь ревновать?

В ответ жалостливый взгляд.