Чтение онлайн

Минуты тянулись невыносимо медленно. От скуки Даша взобралась на подоконник и стала наблюдать, что происходит на белом свете. Окно столовой открывало отличную панораму – было видно, как играют дети в приютском дворе, а сквозь прутья железной ограды просматривалась улица. Даша наблюдала, как младшие ребятишки прыгают через большую лужу. Стоило воспитательницам и нянькам отвернуться, кто-нибудь обязательно начинал карабкаться на ограду или росший около неё раскидистый дуб.

Глядя на детей, Даша прерывисто вздохнула. После побега из родной деревни в жизни девочки было очень мало радостей. Только играя с детьми, неважно, ровесниками или карапузами из младшей группы, она забывала о своих несчастьях. По всей видимости, сегодня педагоги разрешат гулять подольше – денёк хороший, солнечный. И надо же было именно в такую чудесную погоду остаться без прогулки!

Продолжая наблюдать за играющими друзьями, Даша обратила внимание на мальчика, который гонял ботинком камушки у беседки. Это нелюдимый Мишка, которого воспитатели между собой называли «волчонком». С того самого дня, как его привезли в приют, Мишка держался особняком, постоянно хмурился и не разговаривал с ребятами.

Мальчика доставил в приют молодой чекист. Даша нечаянно услышала его разговор с заведующей. Чекист рассказал, что Мишка три месяца пролежал в больнице со страшными ранами. До этого мальчишка пережил настоящий кошмар. Его вместе с группой взрослых швырнули в яму и забросали гранатами. Мальчик оказался в самом низу страшной могилы, поэтому в него угодило меньше осколков. Но из-за ран он не мог даже позвать на помощь.

Так и лежал двое суток среди трупов, кое-как забросанных землёй и тряпьём. Мишку обнаружили красноармейцы, разбиравшие могилу. Кто-то из мужчин услышал слабый стон.

– Смотрите-ка! Малец, кажется, жив!

– Точно! Дышит!

Израненного ребёнка отвезли в больницу. Врачи поражались, как смог он выжить после обильной потери крови. Пережитое оставило страшный след в Мишкиной душе. Он стал угрюмым, боялся разговаривать и даже смотреть людям в глаза.

Приютские дети невзлюбили его. В первые дни они подзывали его к себе, пытались расспрашивать о его прежней жизни. В приюте уважали тех, кто прошёл множество лихих приключений – катался на военных эшелонах с красными или белыми, ночевал у котлов с горячим асфальтом, работал на воровские шайки… Скорее всего, Мишка стал бы популярной личностью, если бы ребята узнали правду о нём. Но он ничего не рассказывал. Просто смотрел исподлобья и мрачно молчал.

Тогда дети стали насмехаться над ним. Мишка злился, и его прозрачные глаза становились круглыми, как у хищной птицы. Дети передразнивали его и дали обидное прозвище – Сыч.

Даше было очень жалко этого мальчика. Она всячески старалась подбодрить его. Зная правду о Мишкином горе, девочка не задавала никаких вопросов. Детское чутьё подсказывало – не надо, ему больно это вспоминать. Она говорила мальчику обычные житейские фразы:

– Миша, пойдём, уже на обед звали.

– Знаешь, сегодня к завтраку дадут по два куска сахару.

Сначала Мишка не отвечал ей. Потом стал кивать, глядя себе под ноги. А дальше они с Дашей стали хорошими приятелями. Среди мальчиков друзей у Мишки не было – они считали, что он скучный и не подходит для буйных игр.

Дашины мысли о Мишке были прерваны странным шумом за спиной.

– Даша! Даша! – доносился громкий шёпот из-под воспитательского стола.

От неожиданности девочка чуть не свалилась с подоконника. А из-под скатерти уже выглядывала хитрая мордашка. Это была Женя Барсукова, девочка из Дашиной группы. Она была старожилкой приюта – воспитывалась здесь с двухлетнего возраста. За озорные проделки педагоги называли Женю «божьим наказанием». Но дети любили весёлую непоседу. Каждый день она изобретала удивительные каверзы, вносившие разнообразие в скучную приютскую жизнь. Прозвище Жени было «Мартышка» – она постоянно кривлялась и артистично передразнивала детей и воспитателей.

Но сердце у девчонки было доброе. Она умела раззадорить самых печальных, постоянно плачущих ребятишек, которых после войны немало было в приюте. Именно Женя помогла Даше привыкнуть к здешней жизни, вывела её из угрюмой апатии. На мрачного Сыча она тоже влияла положительно. Сначала отгоняла тех, кто изводил мальчишку, грозила им кулачком и выкрикивала смешные угрозы. Потом вместе с Дашей стала вовлекать Мишку в общие игры.

Прошлым летом, когда ребята играли в прятки во дворе, Женя вскарабкалась на дерево. Мишка был водящим. Ему удалось быстро найти всех. Одна Мартышка словно сквозь землю провалилась. Отчаявшись, Мишка обходил двор в десятый раз, заглядывал во все уголки. И вдруг откуда-то из воздуха послышался знакомый голос:

– Ау, Мишка! Я тут!

– А, вот ты где! – ответил мальчишка. – Слезай, теперь ты водишь!

– Ничего подобного! – возразила Женя и состроила уморительную рожу. – Так не считается! Ты сперва коснись меня!

– К тебе лезть, что ли? – угрюмо спросил Мишка.

– А то! Только ты всё равно не залезешь. Ты ж у нас сундук неуклюжий!

– Чего? – грозно спросил мальчишка.

– Того! Валенок, сундук, лапоть!

Дразнясь, Женька показывала Мишке то язык, то длинный «нос» из пальцев.

– Вот я тебе задам!

Мальчик ухватился за толстый сук, ловко подтянулся и стал перелезать с ветки на ветку. Женя поняла, что довольно скоро он до неё доберётся. Теперь она не могла спуститься вниз, а прыгать побаивалась – всё-таки слишком высоко!

В это время над двором раздался пугающий громкий рёв. Ребята разбежались кто куда, а Женька по-прежнему сидела на дереве. Сквозь ветки она видела кружащих в небе гигантских птиц.

Это были боевые аэропланы. В то утро они впервые появились в небе Петрозаводска. Люди, никогда прежде не видевшие воздушных атак, в ужасе прятались в погреба и подвалы. Но пилотам было дано указание не бомбить на поражение, а всего лишь запугать жителей. Бомбы падали беспорядочно, но несколько зданий всё же были разрушены. После этого самолёты сбросили пачки агитационных листовок и покинули воздушное пространство города.

Грохот взрывов перепугал Женю. Она попыталась слезть с дерева, но от страха поскользнулась и упала вниз. Мишка стремительно слетел за ней. Он сильно отбил ноги, но смог встать и подойти к девочке. Она лежала на спине и стонала, придерживая одной рукой другую.

– Долазилась, Мартышка! – мрачно произнёс мальчик. – Держись за меня, я тебя подниму!

– Что это гремело, Мишка? – в ужасе глядя на небо, спросила Женя.

– Что-то! Еропланы летали! Финские небось!

Женя уже закинула здоровую руку Мишке за плечо. Но тут подоспели няньки. Ругая ребят на чём свет стоит, они отвели их в приютский лазарет. Осмотрев детей, врач сообщил – у Мишки лишь несколько синяков и царапин, а Барсукова сломала руку. Придётся месяц походить с гипсом! Женя не слишком расстроилась. Уже через два часа она отчаянно хвасталась перед товарищами, как сидела на дереве, а «еропланы прямо над головой бомбы кидали». На самом деле Мартышка теперь побаивалась даже смотреть на небо. Но бомбёжек больше не было, зато они с Мишкой крепко подружились. Почти так же, как с Дашей.

– Иди ко мне! – позвала Женька из-под стола.

Даша подбежала и опустилась на корточки рядом с подругой.

– Держи. – Женя протянула ей кусок булки. – Лопай! Я для тебя на кухне стащила.

Гостинец пришёлся как нельзя кстати. Даша ведь толком не поела за обедом и уже три часа сидела взаперти. Она с жадностью уплела булку, но это лишь усилило голод. Так хотелось чего-нибудь вкусненького, домашнего! Например, лосятинки на вертеле! Правда, мясо лося жестковато, но мама всегда мариновала его в простокваше, и вкус получался изумительный. А какие пирожки с картошкой мама и Леся пекли по праздникам! Даша вздохнула, вспоминая семейные обеды, и глаза её наполнились слезами.