Чтение онлайн

— Я всегда занимался детьми, когда мог, — сказал он. — Ведь у Изы по вечерам часто были выступления. То были хорошие времена, я вспоминаю их с удовольствием. Кстати, Виктор вообще не привереда, он напоминает мне нашу дочку, которая походила на кругленькую орешниковую соню и всегда была не прочь поесть. Если малыши получают то, что им нужно, они, как правило, довольны и веселы.

Но этот приемный младенец никогда не заменит тебе умершего ребенка, подумала я, но ничего не сказала.

Под вечер наступила моя очередь кормить. Когда я держала малыша на руках, кормя его из бутылочки, на меня внезапно нахлынула волна сердечного тепла, и одновременно пришлось бороться с подступившими слезами.

— Если в ближайшие часы ничего не изменится, действительно придется сообщить в полицию, — сказал Патрик. — Что-то здесь не то! У меня очень нехорошие предчувствия…

И у меня тоже. Хоть мы и решили еще немного подождать, но долго тянуть с этим было уже нельзя. Мануэль пообещал не болтать в школе про наше прибавление в семействе.

Перед моим внутренним взором между тем разыгрывался фильм ужасов. Я видела Биргит, мчащуюся по автобану на машине, и Штеффена, бешено ее преследующего. А в конце — жуткое столкновение.

— А если оба родителя погибли в катастрофе? — спросила я Патрика. — Что тогда будет с Виктором?

— В таком случае, вероятно, подключаются органы опеки и попечительства, они и пристраивают ребенка у родных или в детском доме, а при случае передают его на усыновление, — предположил Патрик, исходя из соображений здравого смысла. — Но сам я с такой ситуацией до сих пор не сталкивался, как и ты. А вообще, скажи, Тухеры хотели ребенка или он был нежеланным?

— Биргит считала, что у нее не может быть детей, поэтому не предохранялась. А Штеффен хотел, хотя открыто в этом не признавался. А вчера он узнал из генетического анализа, что не мог быть отцом этого ребенка.

— Да, это ты мне уже рассказывала. Но кто же тогда вероятный отец?

Я невольно сглотнула. А потом выдала все как есть и сообщила обо всех подозрительных обстоятельствах, которые указывали на моего бывшего мужа. И что именно это могло быть причиной, почему Штеффен всучил этого кукушонка мне.

— И что, похож этот ребенок на твоего мужа? Во всяком случае, вполне возможно, — рассуждал Патрик, — что Биргит внезапно отказалась от малыша потому, что сама не была уверена в фактическом отцовстве и теперь боится сложностей.

— Этого я не знаю, — сказала я, — но когда я в первый раз заговорила с ней о беременности, она не производила впечатление счастливой женщины, готовящейся к материнству.

— С другой стороны, — сказал Патрик, — у всех млекопитающих материнский инстинкт довольно сильный. Не думаю, что твоя коллега принадлежит к виду черепах. Любая мать первым делом схватила бы на руки младенца и взяла его с собой, если бы ей по какой-то причине пришлось спасаться бегством.

— Ты рассуждаешь слишком биологически, — возразила я.

Мы продолжали ломать себе голову над этой ситуацией и все больше склонялись к тому, что случилось что-то нехорошее.

— Имела ли эта Биргит склонность к депрессии? — спросил Патрик, но мне так не казалось, а суицид я и вовсе исключала. Скорее я могла представить себе, что она знала, где у Гернота проходит конференция, и искала спасения у него. Но и Штеффен мог броситься туда, чтобы прикончить обоих разом — и жену, и соперника.

Как раз, когда мы прикидывали, о каких деталях рассказывать полиции, зазвонил телефон. То был Штеффен, он говорил как в лихорадке.

— Биргит я так и не нашел, ее нет ни у родных, ни у друзей. Возможно, она подалась во Францию. Аня, не слишком ли навязчиво будет с моей стороны, если я попрошу тебя присмотреть за ребенком еще один день?

— Ты должен немедленно заявить о розыске пропавшей… — посоветовала я.

Он сказал, что уже сделал это. И спросил, действительно ли я не знаю, где сейчас Гернот.

— Его секретарша сказала, что он на конференции. И вернется лишь через неделю, — соврала я. — Взяла ли Биргит паспорт и достаточно ли у нее денег? Ведь она же наверняка уехала на машине, могла быть и авария…

— Полиция это выяснит, — мрачно сказал Штеффен. — Я сейчас дам объявление о розыске через «Авторадио». И большое тебе спасибо, что заботишься о малыше. Он-то ни в чем не виноват.

Я сказала Патрику:

— Для меня загадка, как Штеффен себе это представляет. Ведь он прекрасно знает, что у меня работа и я не могу день и ночь заниматься ребенком Биргит. Без тебя это было бы вообще невозможно, и я как-то сомневаюсь, что могу и впредь так обременять тебя!

— Можешь, можешь! — заверил Патрик и улыбнулся.

Множество мыслей роилось у меня в голове: только что я узнала Патрика с незнакомой мне стороны. О смерти своей маленькой дочери он почти никогда не упоминал, но я догадывалась, что эта рана еще далеко не затянулась. А тут ему вдруг доверили чужое дитя, он быстро к нему привязался, а скоро придется снова с ним расставаться. Очень робко во мне зарождалась надежда, что мое самое большое желание, может быть, еще может исполниться. Если инстинкт ухода за потомством так сработал благодаря маленькому Виктору, то у меня, возможно, еще есть шанс до истечения срока годности.

Я вдруг посмотрела на присутствие в доме младенца Виктора другими глазами и даже сочла это присутствие добрым предзнаменованием.

16

Уже на следующий день позвонил Гернот. Я только что закончила уроки и в довершение еще скрутила в бараний рог трех учеников, которые в коридоре пинали банку из-под колы. И теперь мне хотелось наконец обрести заслуженный покой и пообедать вместе с Патриком и Мануэлем. Про эту мою новую привычку мой бывший муж, естественно, ничего не знал.