Чтение онлайн

Более тщательная аутопсия, на которую в тот день у патологоанатома не было времени, показала бы, что женщина сначала была несколько раз жестоко изнасилована, а потом избита до смерти. Лишь через несколько часов ее, уже мертвую, бросили в воронку.

Два дня назад генерал Абдуллах Кадири покинул свой роскошный кабинет в здании министерства обороны. Не имело смысла оставаться там лишь для того, чтобы попасть под удар американской бомбы, а Кадири не сомневался, что здание министерства обороны будет разрушено в первые же дни воздушной войны. В этом он был прав.

Кадири устроился на своей великолепной вилле, которая, как он надеялся, была не известна никому или почти никому и уж во всяком случае не отмечена на американских картах. В этом он тоже оказался прав.

На вилле уже давно был оборудован центр связи, который теперь обслуживали люди из министерства. Связь с танковыми частями, расположенными возле Багдада, осуществлялась по подземному волоконно-оптическому кабелю, которому были не страшны никакие бомбардировки.

Лишь с отдаленными частями и, конечно, с теми, что дислоцировались в Кувейте, приходилось – несмотря на опасность перехвата – связываться по радио.

Впрочем, в ту ночь генерала интересовала не связь с подчиненными ему танковыми дивизиями и не то, какие приказы им следует отдать, а совсем другие проблемы. Все равно в воздушной войне танки не могли принимать никакого участия; пока что задача танкистов состояла лишь в том, чтобы максимально рассредоточить боевые машины среди фанерных муляжей или укрыть их в подземных бункерах и ждать.

Проблемы генерала Кадири были связаны с его личной безопасностью, а боялся он совсем не американцев.

Два дня назад он проснулся среди ночи и неверной походкой побрел в туалет. Накануне вечером он, как обычно, перебрал арака, и теперь в голове у генерала стоял сплошной туман. Он толкнул дверь, она почему-то не подалась. Генерал решил, что дверь заело, и налег на нее всеми своими двумястами фунтами. Шурупы, удерживавшие внутреннюю щеколду, вылетели, и дверь распахнулась.

Даже в состоянии сильнейшего опьянения Абдуллах Кадири никогда не терял чувства звериной настороженности. Иначе и быть не могло, иначе тикритский оборванец никак не смог бы дорасти до должности командующего всеми иракскими танками (за исключением лишь тех, что были в Республиканской гвардии), подняться по скользкой служебной лестнице в руководстве баасистской партии, завоевать доверие президента и занять почетное место в Совете революционного командования.

Кадири несколько секунд молча смотрел в упор на любовницу. Та, накинув на плечи халат, сидела на унитазе. На ее коленях лежала коробка из-под «клинекса», на ней – листок бумаги. Застигнутая врасплох, она в ужасе открыла рот, а ее рука с авторучкой застыла в воздухе. Кадири одной рукой поднял Лейлу и с размаху ударил кулаком в челюсть.

Лейла пришла в себя, когда в лицо ей плеснули водой. К тому времени Кадири уже прочел почти законченное сообщение и вызвал верного Кемаля, который жил в дальнем конце двора. Кемаль поволок шлюху в подвал.

Кадири снова и снова перечитывал письмо Лейлы. Если бы в нем речь шла о его личной жизни, о его пороках, то есть о том, что можно было бы использовать в качестве орудия для шантажа, то он не придал бы письму никакого значения и попросту приказал бы ликвидировать Лейлу. В любом случае в Ираке попытки шантажа никогда к добру не приводили. Кадири отлично знал, что из приближенных раиса многие ничем не лучше его и что раису на это наплевать.

Но теперь дело приняло другой оборот. Очевидно, он рассказывал Лейле о разных решениях, принимавшихся правительством и руководством армии. То, что она была шпионкой, не вызывало сомнений. Кадири нужно было узнать, как долго она шпионила, какие сведения успела передать и, самое главное, на кого она работала.

С разрешения хозяина Кемаль сначала удовлетворил свое давнишнее желание. Когда через несколько часов он закончил допрос, Лейла уже не могла вызвать желания ни у одного мужчины. Кадири убедился, что Кемаль выжал из Лейлы все, точнее все, что она знала.

После этого Кемаль продолжал пытки просто ради собственного удовольствия до тех пор, пока Лейла не перестала дышать.

Кадири не сомневался, что Лейла действительно не знала, кем был тот, кто заставил ее шпионить, но все следы вели к Хассану Рахмани.

Описание процедуры передачи информации в обмен на деньги в исповедальне собора святого Иосифа говорило, что этот человек был профессиональным разведчиком, а в профессионализме Рахмани было трудно отказать.

Сам факт, что за ним велось наблюдение, не слишком беспокоил генерала Кадири. Под постоянным наблюдением находились все приближенные раиса; в сущности, они всегда следили друг за другом.

Введенные раисом правила были просты и понятны. За каждым человеком, занимавшим достаточно высокий пост, должны были следить три равных ему по положению человека. Обвинение в измене могло привести – и чаще всего на самом деле приводило – к казни обвиненного. При таких правилах игры ни один заговор не мог увенчаться успехом. Хотя бы один из заговорщиков испугается и обязательно проболтается раису.

Хуже того, каждого из приближенных раиса время от времени намеренно провоцировали, чтобы посмотреть на его реакцию. Заранее проинструктированный человек отводил своего друга в сторону и предлагал тому принять участие в заговоре.

Если друг соглашался, он тут же исчезал навсегда. Если он не доносил на того, кто сделал ему провокационное предложение, то ему тоже приходил конец. Любое предложение могло быть провокацией, предполагать что-либо иное было неразумно и просто опасно. Поэтому каждый доносил на каждого.

Но на этот раз велась какая-то иная игра. Рахмани руководил контрразведкой. Он мог решиться начать шпионить за Кадири по собственной инициативе. Если так, то почему? Или это было лишь частью какой-то более сложной операции, которую одобрил сам раис?

Если так, то что это за операция, и при чем здесь он, Кадири?

О чем же я болтал, пытался вспомнить генерал. Конечно, он говорил слишком много, но ведь он не хотел предавать раиса.

Тело Лейлы оставалось в подвале до воздушного налета. Потом на пустыре Кемаль нашел глубокую воронку и бросил туда труп. Генерал настоял на том, чтобы рядом с телом Лейлы оставили ее сумочку. Пусть этот сукин сын Рахмани знает, что случилось с его шлюхой.