Чтение онлайн

Было решено, что отныне все операции, направленные на поиск, а затем и на уничтожение того устройства, которое, как полагали союзники, называлось «Кубт ут Аллах» («Кулак Аллаха»), будут якобы нацелены на ликвидацию самого Саддама Хуссейна или на какую-нибудь иную более или менее разумную цель.

Две такие попытки были предприняты и на самом деле. Сначала были выявлены два объекта, на которых, как надеялись союзники, хотя бы какое-то время будет находиться иракский президент. Впрочем, никто не мог точно сказать, где и когда окажется раис и вылезает ли он вообще из своего бункера.

Непрерывное наблюдение с воздуха позволило обнаружить две вероятные резиденции. Одной из них была вилла милях в сорока от Багдада, другой – большой автофургон, превращенный в штаб на колесах.

Однажды воздушная разведка сообщила, что вокруг виллы занимают позиции мобильные ракетные пусковые установки и легкие танки. Подразделение «иглов» разбомбило виллу, но тревога оказалась ложной: птичка и не думала садиться в гнездо.

Когда до конца января оставалось два дня, воздушная разведка обнаружила большую автоколонну на марше. На автоколонну был совершен воздушный налет, но и на этот раз Саддама там не оказалось.

Во время этих налетов пилоты союзников подвергались огромному риску, потому что иракские солдаты отчаянно отстреливались. Неудача всех попыток разделаться с иракским диктатором поставила союзников в затруднительное положение: оказалось, что они не имели никаких сведений о местонахождении Саддама Хуссейна.

Все дело было в том, что этого не знал никто на свете, никто, за исключением крохотной группы личных телохранителей Саддама из Амн-аль-Хасса, которым командовал сын президента Кусай.

В действительности Саддам Хуссейн никогда долго не задерживался на одном месте. Вопреки общему мнению он не отсиживался всю воздушную войну в своем глубоком бункере, а, напротив, большую часть времени проводил в совершенно иных местах.

И тем не менее, безопасность Саддама Хуссейна была обеспечена за счет многочисленных ловких трюков и обманных ходов. Иногда «президента» восторженно приветствовали иракские войска; циники говорили, что они радуются тому, что находятся далеко от передовой и дождь бомб с «баффов» сыплется не на их головы. В действительности же в таких случаях солдаты приветствовали одного из двойников президента, которых могли отличить от Саддама лишь самые близкие к нему люди.

Изредка по Багдаду стрелой проносилась вереница лимузинов с затемненными стеклами. Иногда в такой кавалькаде было до десяти автомобилей. Багдадцы верили, что в одном из лимузинов сидит сам раис. В действительности его там никогда не было: подобные выезды были декорацией, а раис часто перемещался в одном скромном автомобиле.

Диктатор не доверял даже своим ближайшим соратникам. Когда он собирал свой кабинет, министрам давали пять минут на сборы, после чего они должны были сесть в свой автомобиль и следовать за мотоциклистом. Но и мотоциклист приводил их совсем не туда, где раис намечал провести очередное совещание.

Министров подвозили к автобусу с черными стеклами. Дальше они ехали в этом темном автобусе в неизвестном направлении; место водителя в нем было наглухо отделено от пассажирского салона. Впрочем, даже водитель не знал места назначения и тоже лишь следовал за мотоциклистом из Амн-аль-Хасса.

Министры, генералы и советники сидели в автобусе в полном неведении – как школьники на мистическом аттракционе. Они никогда не знали, куда едут, а после совещания для них навсегда оставалось тайной, где они были.

В большинстве случаев такие совещания проводились на большой удаленной вилле, которую снимали на день и освобождали от хозяев лишь накануне вечером. Специальный отдел Амн-аль-Хасса занимался только тем, что отыскивал такие виллы, когда у раиса возникало желание собрать приближенных, сутки держал хозяев без всякой связи с внешним миром, а потом отвозил их домой – но только после того, как раис давно уехал.

К счастью, союзникам так и не удалось найти Саддама Хуссейна. Они предпринимали такие попытки, но лишь до начала февраля, когда был отдан приказ о прекращении любых действий, направленных на физическое устранение иракского диктатора. Причин этого приказа военные так и не поняли.

В последний день января, вскоре после полудня, на арендованную британцами эр-риядскую виллу прибыл и Чип Барбер. Обменявшись приветствиями, все четверо стали просто ждать, когда наступит условленное время для связи с Мартином – если он еще слушал Эр-Рияд.

– Вероятно, нам установили какой-то срок? – спросил Лэнг.

Барбер кивнул.

– Двадцатое февраля, – сказал он. – Норман хочет начать наступление двадцатого февраля.

Паксман негромко присвистнул.

– Двадцать дней, черт побери. Дядя Сэм готов раскошелиться?

– Да. Директор уже распорядился, чтобы на счет Иерихона сегодня перевели миллион долларов. За точные сведения о том, где расположено ядерное устройство – если оно у Саддама только одно, – мы заплатим сукину сыну еще пять миллионов.

– Пять миллионов долларов? – воскликнул Лэнг. – Боже мой, никто и никогда не платил такие бешеные деньги за информацию.

Барбер пожал плечами.

– Иерихон, кем бы он ни был, считается наемным агентом. Он хочет денег и ничего больше. Давайте дадим ему возможность заработать. Мы бросим ему приманку. Арабы привыкли торговаться, мы – нет. Через пять дней после того, как он получит наше предложение, мы станем выплачивать ему что-то вроде аванса: по полмиллиона в день, пока он не даст нам точные сведения о том месте, где Саддам спрятал свою бомбу. Иерихон должен быть убежден, что мы заплатим столько, сколько он запросит.

Три британца попытались представить себе заработок Иерихона. Он явно превышал ту сумму, которую всем им удастся получить за всю свою жизнь.

– Что ж, – заметил Лэнг, – это должно его приободрить.

Вторую половину дня и начало вечера британцы и Барбер посвятили составлению письма Иерихону. Но прежде всего нужно было установить контакт с Мартином. Всем не терпелось услышать, как Мартин, сказав несколько кодовых слов, подтвердит, что он находится на свободе и может продолжать работу.