Чтение онлайн

– Знаете, у Саддама Хуссейна много такого оружия, – заметил доктор Мартин.

– В том-то все и дело, дорогой мой. По нашим оценкам, за последнее десятилетие Саддам потратил на вооружение пятьдесят миллиардов долларов. Поэтому он и стал банкротом: он должен пятнадцать миллиардов Кувейту, еще пятнадцать – Саудовской Аравии; и это только по займам, выданным ему в период ирано-иракской войны. Он вторгся в Кувейт, потому что кувейтцы отказались списать его долги и подарить ему еще тридцать миллиардов для того, чтобы вывести экономику Ирака из кризиса. А самое главное, что треть этих пятидесяти миллиардов, невероятная сумма в семнадцать миллиардов долларов, была потрачена на закупку оружия массового поражения или на приобретение оборудования для его изготовления.

– И западные страны наконец проснулись?

– В полном смысле этого слова. Теперь все забегали, засуетились. Лэнгли приказано обшарить всю планету, обращая особое внимание на страны, которые когда-либо что-либо продавали Ираку, и проверить лицензии на экспорт. Мы заняты тем же.

– Если все станут помогать друг другу, а вероятно, так оно и будет, то скоро все выяснится, – заметил Мартин, принимаясь за крылышко ската.

– Это не так просто, – сказал Лэнг. – Конечно, сейчас сделано еще очень немногое, но уже сегодня ясно, что племянник Саддама Камиль создал чертовски эффективный механизм закупок. Сотни мелких фиктивных компаний, рассеянных по всей Европе, Северной, Центральной и Южной Америке, покупают всякие штучки и детальки, которые на первый взгляд кажутся вполне безобидными. Они подделывают документы на экспорт, под видом одного вывозят другое, врут, указывая назначение и третьи страны в качестве покупателей. Но если все эти невинные штучки и детальки собрать, то получится нечто действительно очень страшное.

– Известно, что у Саддама Хуссейна есть отравляющие вещества, – сказал Мартин. – Он испытывал их на курдах и иранцах при Фао. Фосген, горчичный газ. Но я слышал, что у него есть и нервно-паралитические вещества. Без запаха, без цвета. Смертельные и очень короткоживущие.

– Дорогой мой, я знал, с кем мне следует посоветоваться. Вы – настоящий кладезь информации.

Разумеется, Лэнгу давно было известно об отравляющих веществах Саддама Хуссейна, но сам он весьма искусно владел другим страшным оружием – лестью.

– Потом он экспериментировал с возбудителями сибирской язвы и, может быть, легочной чумы. Но, понимаете, с такими штуками нельзя работать, располагая лишь резиновыми перчатками и парой кастрюль. Для этого требуется специальное химическое и микробиологическое оборудование. Его легко обнаружить, просмотрев экспортные лицензии.

Лэнг кивнул и удрученно вздохнул.

– Да, в принципе должно быть легко. Но наши аналитики уже столкнулись с двумя проблемами. Во-первых, некоторые компании, особенно немецкие, умышленно сбивают нас с толку. А вторая проблема – это возможность многопрофильного использования. Предположим, кто-то отправляет партию пестицида или, точнее, того, что отправитель называет пестицидом. Для страны, пытающейся поднять свое сельское хозяйство, не может быть ничего более естественного. Другая компания из другой страны отправляет другой химикат и тоже называет его пестицидом. Потом какой-нибудь смышленый химик смешивает эти два пестицида, и – на тебе! – получилось отравляющее вещество. А поставщики уверяют: мы ничего не знали.

– Ключом к решению второй проблемы может быть химическое оборудование, – заметил Мартин. – Это очень сложные машины. Такую дрянь нельзя смешивать лопатой в корыте. Найдите тех, кто поставлял готовые заводы, и тех, кто их монтировал. Возможно, они будут с возмущением все отрицать, но они не могли не знать, что делают и для каких целей.

– Готовые заводы? – переспросил Лэнг.

– Ну да, заводы, построенные и смонтированные иностранной компанией «под ключ». Новому владельцу остается только повернуть ключ, войти и запустить завод. Но все это не может иметь отношения к нашему ленчу. У вас наверняка есть химики и физики. Я же лишь краем уха слышал о таких вещах, просто потому что мне это казалось интересным. Так при чем здесь я?

Лэнг задумчиво помешивал кофе. Сейчас ему нужно было быть очень осторожным.

– Да, конечно, у нас есть и химики и физики. Разные ученые мужи и специалисты. И, без сомнения, они дадут какие-то ответы. Потом мы переведем эти ответы на понятный простому смертному английский язык. Мы работаем в тесном сотрудничестве с Вашингтоном. Американцы делают то же самое, а потом мы сравним результаты наших анализов. Мы получим ответы на какие-то вопросы, но не на все. Нам кажется, что от вас мы могли бы узнать нечто иное. Именно поэтому я и пригласил вас на этот ленч. Для вас, очевидно, не секрет, что наша правящая верхушка большей частью до сих пор придерживается мнения, будто бы арабы не могут собрать и детский велосипед, не говоря уже о том, чтобы изобрести его?

Лэнг намеренно задел Мартина за живое. Теперь должна была оправдать себя психологическая характеристика доктора Терри Мартина, сделанная по заказу Лэнга. Ученый вспыхнул, но быстро взял себя в руки.

– Я действительно выхожу из себя, – сказал Мартин, – когда мои соотечественники утверждают, что арабские народы – это просто толпы погонщиков верблюдов, которым почему-то нравится наматывать на голову кухонное полотенце. Да, я своими ушами слышал буквально такие слова. На самом же деле арабы строили прекрасные дворцы, мечети, портовые сооружения, дороги и системы орошения, когда наши предки еще бегали в медвежьих шкурах. Мы жили во мраке средневековья, а у них уже были поразительно мудрые правители и законодатели.

Мартин подался вперед и ткнул кофейной ложечкой в сторону Лэнга.

– Уверяю вас, среди иракцев есть великолепные ученые, а как строители они вообще не имеют себе равных. Лучших инженеров-строителей вы не найдете в радиусе тысячи миль от Багдада, в том числе и в Израиле. Многие учились в Советском Союзе или на Западе; но они не только впитывают, как губка, наши знания, а и привносят очень много своего…

Мартин помедлил, и Лэнг не преминул этим воспользоваться:

– Доктор Мартин, я совершенно с вами согласен. Я лишь год работаю в инспекции Среднего Востока Сенчери-хауса, но и я пришел к таким же выводам. Я имею в виду способности иракского народа. Но случилось так, что ими правит человек, уже доказавший свое пристрастие к геноциду. Что, если все эти деньги и весь талант будут направлены на истребление десятков и даже сотен тысяч людей? Чего хочет Саддам? Процветания народа Ирака или его уничтожения?

Мартин вздохнул.

– Вы правы. Саддам – это аномальное явление. Когда-то, очень давно, он был нормальным человеком, но теперь это типичный параноик. Он превратил национализм прежней баасистской партии в национал-социализм. Саддама вдохновляют идеи Адольфа Гитлера. Так что вы хотите от меня?

Лэнг какое-то время помолчал. Сейчас можно легко, очень легко навсегда потерять этого человека.

– Джордж Буш и Миссис Т решили, что наши страны создадут комитет для всестороннего изучения и анализа оружия массового поражения, которым располагает Саддам Хуссейн. Агенты и аналитики будут поставлять все новые и новые факты – по мере их появления, – а ученые объяснят нам, что эти факты значат. Что у Саддама есть? Сколько? Что нам потребуется, чтобы защитить себя, если дело дойдет до войны? Противогазы? Космические скафандры? Шприцы с антидотом? Пока что мы не знаем, чем располагает Саддам и что может понадобиться нам…

– Но я в этом ничего не понимаю, – перебил Лэнга Мартин.

– Конечно, но вы знаете, точнее понимаете, то, что недоступно нашему пониманию. Я имею в виду арабский склад ума, мышление Саддама. Пустит ли он в ход то оружие, какое у него есть, будет ли упрямо держаться за Кувейт или уйдет, какие мотивы могут заставить его уйти, или он в любом случае будет сражаться до конца? Наши специалисты просто не могут взять в толк арабскую концепцию мученичества.

Мартин рассмеялся.

– Президент Буш, – сказал он, – и все его окружение будут действовать в соответствии с принципами, заложенными в них с младенчества. А эти принципы основаны на иудейско-христианском учении о морали и греко-римском понятии о логике. А Саддам будет руководствоваться собственным представлением о себе.