Кулон

Дуреха Джинни, такая наивная, глупая, поверила Тому из тетради, не заметила, как оказалась с ним связана. И теперь умирает, а Том наоборот возрождается. С каждой минутой, времени на ее спасение все меньше. А я ничего сделать не могу. Что я против василиска применю? Левиоссу? Люмос? Нокс? Может Бомбарду, но она ему не страшна. И выход из комнаты заблокирован. Так что пути назад нет.

– Прими свою участь, Поттер, умри, как Герой! – смеется молодой Темный Лорд. Добавляя: - девчонка почти мертва, какие-то жалкие пять минут и ей конец, а лорд Воландеморт обретет тело, силу и могущество. А виной всему тетрадка, в руках маленькой, глупой девочки, - вот он выход.

Тетрадь, ее надо уничтожить! Но как? Кинуть в пасть василиска, надеясь на то, что он ее переварит – вот мой план. Забрать из рук Джинни тетрадку, оказалось довольно проблематично, ведь делать мне все приходилось на ощупь. Над моими попытками смеялся Том, называл дурнем и идиотом, что все мои попытки тщетны. А я нащупал Джинни, ее руки и тетрадь. Смех Тома стих, слышались едва различимые шаги и шипение-приказ василиску убить меня.

Я планировал сделать величайшую глупость в мире. Повернулся навстречу змею, готовясь кинуть в его раскрытую пасть чертову тетрадь. Но чтобы попасть, мне нужно открыть глаза. И одновременно произошло несколько вещей. Первая: – василиск несется на меня с открытой пастью, готовый проглотить. Вторая: – я открывая глаза кидаю в эту самую ядовито-клыкастую пасть тетрадь, слышу крик Тома: «Нет!». Третья: – глаза в глаза с василиском и… умираю.

А на душе легко. И вот я не в Тайной Комнате, а иди по длинному белому коридору. Ничего кроме потолка, стен и пола, и казалось все из единого куска опала или белого мрамора. Никаких стыков и швов. И главное – тепло. Словно на природу выехал, воздух не спертый и не затхлый, а свежий, чистый. Иду и вижу мальчика, примерно моего возраста. Такой же цвет волос, глаз и казалось, я в зеркало смотрю. Только он в отличие от меня чист, причесан, ухожен и бледен кожей, без мешающих очков-велосипедов. Казалось, он старше на несколько лет, или даже на несколько десятков лет. Глаза и взгляд совершено не детский.

– Кто ты? – сам собой задался вопрос.

– Я – это ты, - усмехнулся, - а ты – это я, - продолжал смеяться парень, а я не понимал, что он имеет в виду. Пояснил: - ты был мной, там в мире живых, но мной на самом деле не являлся, - опять эти кружева вместо нормальных объяснений, просил сказать коротко и по существу, - ты – не Гарри Поттер. Я – Гарри Поттер. И я умер в ту самую ночь на Хеллоуин, - показывает на коридор и объясняет, - и живу здесь все эти одиннадцать лет, учусь у умерших волшебников, постигаю магию под присмотром Смерти все это время. А ты играл в том мире меня, ходил с моим лицом и с моим именем.

– Зачем? – не понимал я, как и то, кто это со мной сделал.

– Свету нужен был Герой и Избранный. А раз ребенок пророчества погиб, то мы найдем другого и сделаем его героем, такой вот план света. На вопрос о пророчестве отвечу, - явно на лице написано, не мысли же мои он прочел, - сие пророчество о спасителе мира магии от деяний Темного Лорда произнесла некая Сибилла Трелони. Сказала, что лорда победит ребенок, рожденный на исходе седьмого месяца. То есть в конце июля. И я родился 31 июля.

– Как и Невилл.

– Да, под это пророчество подходили мы с ним. Но Лорд пошел к нам с папой и мамой, а к Невиллу от правил Беллатрикс. И что самое интересное, он шел убивать бездумно, не проверяя перед этим информацию и достоверность пророчества. Беллатрикс другое дело. Она была в своем праве отомстить Долгопупсам. Они вместе с отрядом Авроров напали на нее и довели до выкидыша. Приверженцы света, мать их за ногу!

– Из-за этого она с ума сошла?

– Да. Но, я не об этом. А о тебе. О нас. Лорд пришел, убил отца, мать, и хотел убить меня, кинув Аваду и убил. Никто не спас и никто не помог. От Авады нет спасения. Орден директора опоздал всего на несколько минут. Пришли к остывающим телам.

– А лорд? Кто его убил?

– Развоплотил. Он не умер, а лишился тела. Душа бродила между мирами, без возможности полностью ступить за грань. Его в мире живых удерживают некие предметы, та самая тетрадь, которую ты кинул в пасть василиску и есть один из предметов-якорей, - я помнил первый курс и Квирелла, лорд присосался к нему как паразит, тянул жизненные силы, - и с помощью каждого из них он может возродиться.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– У Господина для тебя миссия, - я не понял о чем он говорит, какая такая миссия, а он продолжал: - тебе поручено собрать все осколки души темного лорда. Поместить каждый из его якорей в этот амулет, - протянул мне подвеску в виде звезды, заключенную в круг, - места должно хватить. Для этого ты вернешься назад, в мир живых, под моей личиной. Скажем, летом перед вторым курсом. В тот самый день похода на Косую Аллею. Заберешь дневник Тома, поместишь его в амулет, а потом делай что хочешь. Продолжай быть мной или стань собой.

– Как это сделать? И вообще, кто я?

– Да, точно, - стукнул себя по голове мальчик, подводя меня к какой-то поверхности, показывая меня настоящего.

Ничего с ним общего. Круглое лицо с маленьким подбородком, небольшой рот с чуть пухлыми губами, курносый нос, как кнопка, зато большие глаза, необычный разрез и насыщенный голубой цвет, словно небо. Тонкие брови и густые русые волосы, не торчащие в разные стороны, как гнездо, а спускающиеся локонами. И мне не нужны очки.

– А имя? Как меня зовут?

– Смотри, тут все о тебе и твоих родителях, - показал мне в зеркало, и я смотрел, а там проявлялась все обо мне информация, вплоть до дальних родственников. Странно, словно свое резюме читаю:

«Имя:

Люсиан Жюль Эмье

Чистокровен, мертв

Мать:

Жюли Бенедикт Эмье

Чистокровна, мертва

Отец:

Антонин Романович Долохов

Чистокровен, жив (заключен под стражу в Азкабан)

А вот от имени отца мне поплохело. Это, какими же дорогами они ходили, чтобы так вот пересечься? Как так получилось, что моя мама, француженка, явно аристократка и домашний цветочек, судя по имени, встретилась с моим отцом!

Крестный:

Отсутствует

Крестная:

Отсутствует

Наследия:

Род Долохов, Род Эмьет.