Кумир

Юженко Радда Владимировна.

г. Красноярск

«Кумир»

Это даже не иронично, подумал Эд, разглядывая бинты на ноге. Так сломаться перед самым днем рождения!

– Терпеть не могу, – сказал он вполголоса.

Белые стены, белый пол, белые тумбочки – какая скука оказаться в больнице со сломанной ногой накануне своего 30-летия. Попасть в эту богодельню без телефона, без компьютера, без всех личных вещей , да еще и понятия не иметь что теперь будет с мотоциклом… едва только Эд начал располагаться на кровати поудобнее, как в палату вошел врач.

– Эдуард Витальевич Соколов?

– Я.

– Тааак, вам экстренно была проведена операция по сохранению ноги. Разрыв ахиллесова сухожилия, перелом со смещением, ушибы, возможна трещина в малом тазу. Где вас так угораздило?

– Не доехал на мотоцикле. Искупаться хотел, а тут крузак на встречу. – съязвил Эд. – Долго мне здесь лежать?

– не могу сказать точно, вероятно, пару-тройку недель, все будет зависеть от вашего самочувствия…

– Я прекрасно себя чувствую!

–….и от того, как быстро начнут заживать швы. Я приставлю к Вам медсестру, она будет ухаживать за вами. Вам что-нибудь еще нужно?

– Позвонить хотелось бы.

– Я оставил свой телефон в ординаторской, спросите у медсестры, ее зовут Инга. До свидания, поправляйтесь.

Эд лежал и пытался уснуть. Но в голове неотвратимо всплывал момент аварии. Кадры мелькали и переключались в голове в хаотичном порядке. Он ехал на мотоцикле – изучал местность – обычное дело для путешественника. Яркое ласковое солнце, небольшой жар от дороги, разноцветные поля, длиннющая лента асфальта, поблескивающие стекла проезжающих машин… Откуда только взялся этот крузак?

Эд прилетел сюда один, на 5 дней раньше жены с сыном, т.к. должен был подыскать жилье более приличное, чем оплачивал заказчик, но случайный выезд на встречную полосу всё испортил.

Эд занимался видеосъемкой и монтажом, кроме того он был спортсмен – экстримал и просто путешественник. Высокий, загорелый, статный парень – ничто не выдавало приближающийся тридцатник.

Его лицо было чуть длиньше обычного, но это даже не отталкивало, а , наоборот, придавало некую привлекательность. Легкая небритость, выжженные солнцем волосы, янтарный загар. Но главное – глаза. Спокойные зеленые глаза, имеющие особенность сверлить своего собеседника.

Лето, нежная теплота, легкий ветерок, едва слышный щебет птиц за приоткрытым окном, тонкий ненавящевый аромат за окном, белые стены, чистый пол, просторная палата – больница была не так уж плоха, но Эд ужасно не любил, когда обстоятельства правили балом, а он не мог на это повлиять. Вскоре появилась медсестра. Молоденькая девчонка, выглядевшая, лет, наверное, лет на 20 принесла на подносе обед.

Едва она только вошла в палату, как вдруг глаза ее округлились – девчонка не могла поверить своему счастью. Неужели! Неужели за все это время работы медсестрой она встретила настоящего пациента-мечту. Своего кумира! Она следила за каждым его клипом, ловила каждое интервью и вот…Вот! Он лежал перед ней в пяти шагах.

– Эдуард Витальевич, вот ваш обед, – стараясь сдержать дрожь в горле произнесла она.

– Спасибо, – сухо и коротко ответил Эд. Но вдруг, впомнив, что остался без телефона, добавил вежливее

– У вас не будет позвонить?

– Да, конечно, – трясущейся от волнения рукой Инга протянула свой скромный телефон обожаемому кумиру.

«Боже мой! – проносилось у нее в голове, он посетил 64 страны, он побывал на первых страницах журналов, а теперь просит мой телефон, чтобы позвонить!» Она все еще не могла поверить в происходящее.

– Привет, малыш! Во сколько вы завтра вылетать должны? В 8? Отмени рейс, в смысле сдай билеты, я в больнице лежу. Да, так получилось, что попал в небольшую аварию. Да ничего, просто ногу сломал. Ну как ты полетишь одна, я не успел даже присмотреть жилье, кроме того, тебя даже некому будет встретить в аэропорту. И кстати, здесь до аэропорта около 40 км. Я думаю, что через недельку смогу выбраться отсюда. Войди в мою почту и опиши ситуацию заказчику, мне бы хотелось до конца дня обзавестись телефоном и интернетом. Давай, целую, малыш, пока.

– Спасибо вам – он посмотрел на бэйдж, Инга.

– Я знаю вас, – вполголоса, стараясь улыбаться, произнесла Инга. Я видела ваш фильм и клипы. Кажется, она начала краснеть.

– Мне очень приятно, – сквозь зубы процедил больной.

Он взял вилку с подноса и Инга все поняла.

– Приятного аппетита, – сказала она и вышла.

Сердце ее бешено стучало. Сумбур охватил голову. Конечно же, ей хотелось понравиться Эду, но она совершенно не понимала как себя нужно вести, что говорить и что делать. Ее выдавала мелкая дрожь, желание показаться симпатичной и милой, наигранность движений. Больше всего на свете ей хотелось поговорить с ним. Ей хотелось разделить с ним время, стать ему кем-то большим, чем просто поклонница или медсестра. Ей, привыкшей видеть Эда по другую сторону экрана, очень хотелось, чтобы он оценил ее. Кумир, лежащий на больничной койке, данный тебе на уход, это как журавль из поговорки. Ты не можешь удержать его в руках, но сейчас вправе гладить и кормить, любоваться, трогать.

К слову, Инга была ничуть не хуже соколовских моделей. Она была высока, стройна, с большими открытыми серыми глазами. Она воистину была красавицей, но красавицей незамеченной, не попавшей в руки гения, который смог бы показать ее миру и зажечь из нее звезду. Кроме своей внешности, Инга также была добра и весела характером. Рано потеряв родителей и не раз перенеся предательства, она сумела все же не растерять своей легкости и простоты. Она сумела не закрыться в себе, сохранила приветливость миру и доброжелательность людям. Инга нравилась многим. Конечно же, она не подпускала воздыхателей близко, но сам факт признания ее красоты был приятен ей. Возможно, именно ее лучезарная улыбка, оптимизм и жадное желание жить помогали ей сохранять юношеский вид. Инге было 27, но выглядела она едва на 20. Темно-рыжие волосы, собранные в высокий пучок, минимум косметики и легкий цветочный аромат – нет, она была медсестрой не только для тела, но и для души!

Муж… Инге было легко с ним, как и ему с ней, они походили больше на друзей, чем на супругов. Не было уже страсти, все рано или поздно остывает и притупляется, их сохраняла привычка, общая дочь и клятва верности, произнесенная на свадьбе несколько лет назад.

Конечно же, она не молилась на Соколова. Она была скорее, не фанатка и не поклонница, а «заочно знакомая» с творчеством кумира.

Ее минутная растерянность была очевидна. .

«Там, в палате, я не могла оторвать глаз от Эда, но диалог состоялся короткий, дежурный, в конце концов, я же не докучала ему вопросами и просьбой автографа.» – так думала Инга, успокаивая саму себя. Параллельно с этой мыслью в голове крутилась еще одна – «как бы почаще заходить в палату?». Что-то детское овладевало ей в минуты понимания того, КТО сейчас у нее в пациентах..