Купец
Шрифт:
Рухнул еще один быконь: пущенный с невероятной силой камень повредил ему ногу.
Виктор держал оружие наготове. В одной руке — короткоствольный пистоль-самопал. В другой — палаш с широким увесистым клинком, которым можно и обычному зверю башку раскроить, и человеку, и мутанту. Правда, кого рубить, пока было непонятно. И куда стрелять — тоже.
Подступавшая к обочине зеленая стена леса надежно укрывала нападавших. А те не спешили выбираться на открытое пространство и лезть в рукопашную.
Костоправ не выдержал: матерно ругнувшись, стрельнул из арбалета. Бухнул из самопала Кирка. Попали? Вряд ли. Оба стреляли наугад. Больше от нервов, чем по необходимости.
На задней повозке щелкнула тугая тетива тяжелого тележного стреломета. Самострел швырнул в лес целый пучок дротиков, сбивая листья и ветки.
Ага, на этот раз вроде бы попали: за деревьями кто-то пронзительно заверещал.
— Хватит! — крикнул А-Ка. — Без приказа не стрелять! Перезарядить оружие!
Верно. Как ни тяжело сидеть на виду у незримого противника, но и вслепую бить все же не стоит. А то ведь потом, когда начнется настоящее дело, не успеешь перезарядить оружие.
Заскрипела тетива многострела.
Крик за деревьями оборвался. Или раненый кончился, или кончили. В смысле добили. Избавились от обузы-подранка.
Из леса снова полетели копья и камни.
Один булыжник грохнул по автоповозке. Если бы не крепкая защитная решетка, поставленная вместо давным-давно разбитого лобового стекла, камень угодил бы в лоб Виктору. А так — только прутья погнул.
Кто напал? Разбойники или котловые зеленокожие дикари-мутанты? Вообще-то Виктор предпочел бы столкнуться с разбойниками, но увы…
Разбойничьи ватаги редко атаковали купеческие обозы, в охране которых имелся хотя бы один Стрелец. И так близко от Большого Котла банды не промышляли. И быконей не выбивали: им нужна была скотина, чтобы вывозить трофеи. Оружие — камни и метательные палки без наконечников — тоже дикарское, не разбойничье. Лиходеи, как правило, имели на вооружении луки с арбалетами, а те, кто побогаче, — пороховые самопалы. Ну и, наконец, обычная шайка, не добившись победы сразу, с наскока, отступала после первых же потерь. А котловые — те нет. Те упертые. Или сметут, или сами подохнут.
Обстрел неожиданно прекратился.
Отступили? Значит, все-таки разбойники.
Готовятся к атаке? Тогда — дикари.
Виктор ждал. Скоро, очень скоро все прояснится.
— Стрелки! Бьете поверху! Деревья — ваши! Ветки, кроны, мох! — кричал А-Ка. — Пушки — на подлесок! Прямая наводка! Уровень: грудь-живот!
Уровень условный, конечно. Картечь выкосит все. Достанет и тех, кто заляжет или попробует подобраться ползком, и тех, кто полезет по нижнему ярусу леса.
— Многострелы — страхуют! — не умолкал Стрелец. — Чтоб ни одна тварь не проскочила!
А-Ка был толковым воякой. Собственно, потому Виктор и поставил его старшим обозной охраны.
Бортовые бомбарды и стрелометы смотрели на лес. Только канонир автоповозки еще ворочал бомбардный ствол на турели, выискивая цель. В руках канониров появились зажигалки. Дорогие штуки по нынешним временам, но они себя оправдывали.
А-Ка следил за лесом через автоматный прицел.
— Йап-па йап-па йап-па йап-па!!! — донеслось из-за густой листвы.
Дикарский боевой клич! Виктор поморщился. Все, умерла последняя надежда. Сдохла, сердешная! Засаду на тракте устроили зауральские мутанты, а не сибирские разбойники.
— Йап-па йап-па йап-па йап-па!!! — дикари, как всегда, криком подначивали себя перед решительным натиском.
— Япона мать! — не очень понятно, почти по-дикарски выругался Костоправ.
— Г-товсь! — басовито проорал А-Ка.
Главное сейчас было не упустить момента, когда мутанты попрут из леса.
А они…
Они уже появились.
— Зеленокожие! — заорал кто-то.
Стена леса по обе стороны от дороги ожила. Разом. Вся. Снизу доверху.
Котловые дикари атаковали, как всегда, всей толпой сразу.
Голые тела с толстой пятнистой кожей салатного цвета, маскирующей мутантов лучше любого камуфляжа, вываливались из леса и прыгали с нависающих над трактом деревьев.
На людей эти существа походили лишь постольку-поскольку. По-обезьяньи вытянутые руки, способные далеко и сильно метать камни и копья, длинные, мускулистые ноги, идеально подходящие для долгих переходов и быстрого бега. Широкие ладони. Цепкие пальцы. Когти вместо обычных человеческих ногтей. Лица… Вернее, полузвериные морды с массивными челюстями и маленькими глазками. Торчащие над нижней губой клыки. Спутанные жирные космы, больше всего похожие на тину.
Среди нападавших было несколько самок с отвислыми болтающимися сосками. У каждой по восемь сосков на груди и животе: котловые дикари жили недолго, но приносили многочисленное потомство.
В повозки снова полетели заостренные палки и камни, но на этот раз большая часть зеленокожих была вооружена узловатыми дубинками из обожженных веток и сучьев камень-дерева. Такое оружие, как и булыжники или копья, обмазанные парализующей смолой, предназначалось не столько для того, чтобы убивать, сколько для того, чтобы глушить, калечить и обездвиживать.
Дикарям не нужны были груженные товаром повозки. У зеленокожих другой интерес: они охотятся за живыми пленниками, головы которых можно принести в жертву кровожадным котловым богам. Мутанты вскрывают несчастным черепа и обгладывают кости. На следы таких жертвоприношений иногда наталкивалась порубежная стража.
— Пли-и-и! — не своим голосом прокричал А-Ка.
Звон стрелометов и буханье ручниц потонули в грохоте бомбард.
Ударившие поверху арбалетные болты, стрелы лучников и заряды самопалов сбивали нападавших с крон деревьев и встречали зеленокожих прямо в полете, заставляя тела прыгунов нелепо кувыркаться в воздухе.