Чтение онлайн

Соберись, Андрей, соберись.

Вспомни своего учителя, китайца Чана, вспомни, Андрей, все вспомни – его глаза, фигуру, голос, движения. Вспоминай, вспоминай и набирайся его силы и спокойствия, его страшного в своей невозмутимости гнева. И еще Чан видел невидимое, общался с мертвецами, знал прошлое и будущее... Ты был рядом, ты не мог ничего от него не взять. Ты взял, Андрей, и ты тоже можешь... Ты можешь, все можешь! Их трое, пусть пятеро, это не имеет значения, пусть семеро...

Соберись, дорогой, соберись».

Андрей и в самом деле почувствовал, как по телу пробежал озноб, какая-то изморозь на секунду охватила его, и тут же наступил жар, но тоже ненадолго. Он ощутил каждую клеточку своего тела, каждый палец, мышцу. Тело сделалось по-кошачьи податливым, обмякшим.

Но Андрей знал, чувствовал – наступила высшая степень готовности. Его отчаянные призывы к самому себе, к китайцу Чану, к его тени, к теням близких людей, которые ушли, но оставались рядом, были услышаны.

Андрей полулежал с закрытыми глазами, а когда открыл их, столкнулся взглядом со Светой, с ее чуть сонным, шалым, влюбленным взглядом, каким смотрела она на него в самые счастливые их дни, в самые счастливые, давние, невозвратные дни...

– Почему ты не касаешься меня? – прозвучал в машине ее голос. – Почему ты не говоришь, что я красивая? – спросила Света, и это не было бредом. Чувствуя боль от наручников, вслушиваясь в рев мотора, в гул ночной улицы, среди всего этого шума он сумел различить, выделить ее голос. Он звучал даже чуть сильнее, чем Света обычно говорила, она хотела перекричать посторонние звуки, чтобы он услышал ее.

И он услышал.

Машина остановилась перед высокими железными воротами. Их, видимо, ждали – ворота тут же начали раскрываться, обе их половинки медленно пошли в стороны. Машина въехала на просторный асфальтированный двор.

В глубине стоял дом.

Красный кирпич.

Три этажа.

Крыша зеленая, отмечал Андрей про себя, пока двое амбалов выволакивали его из машины. Он споткнулся, упал, скованные наручниками руки не позволяли ему подняться, перевернуться на живот, каждое движение давалось с трудом. Его несколько раз пнули под ребра, пытаясь поторопить, но добились обратного, он опять упал, распластавшись на асфальте.

Потом Андрей услышал скрип – ворота медленно, необратимо смыкались за его спиной.

– Да сними ты с него эти браслеты! – раздраженно сказал один из амбалов. – Никуда он не денется.

– А зачем мне об этом думать – денется, не денется... Положено в наручниках – пусть идет в наручниках, – амбал сам взял Андрея за плечи и, оторвав от земли, поставил на ноги, подтолкнул к дому.

«Везучие, гады», – подумал Андрей.

Сними они с него наручники, он бы обоих надолго, если не навсегда, оставил бы лежать посреди двора. В этом он не сомневался. Оба были моложе его, вряд ли им было больше двадцати – двадцати двух, но выглядели громадными и раскормленными, как того требовала какая-то странная мода, которой подчинялись в их среде покорно и неукоснительно.

Да, амбалы были тяжелы и неповоротливы. И мозги у них работали тоже тяжело и неповоротливо. Андрей вошел в дом, прекрасно понимая, что шансы на спасение у него резко уменьшились. Что будет там, сколько их там, и вообще, что будет с ним самим... Но чувство уверенности, та светлая и святая злость, которую он сам вызвал в себе, не ушла, и голос Светы не замолк в нем. «Не дрейфь, Андрей! Я с тобой!» – услышал он слова, которые произносила Света еще при жизни. И он не удержался, повторил их вполголоса:

– Не дрейфь, Андрей...

Поднявшись на крыльцо, он вошел в дверь, спокойно шагнул в тускло освещенный коридор.

– Стой! – раздалась сзади улыбчивая команда. – Ты куда разогнался, придурок?

Андрей остановился. Прислонился спиной к стене, поджидая поотставших своих похитителей. Один из них подошел к двери, обитой кожей, и постучал. По стуку Андрей понял – стальная дверь, кожа – для маскировки. Надеяться на эту дверь не надо. Похоже, в этом доме ему ни на что не следует надеяться. Только на самого себя и на высшие силы, которые откликнулись сегодня на его призывы.

Не услышав ни звука в ответ, амбал сам открыл дверь, убедился, что внутри все так, как он и ожидал, втолкнул Андрея. Оба амбала вошли следом и остановились сзади. Андрей, кажется, спиной чувствовал жар их молодых, мясистых тел, слышал тяжелое дыхание. «А чего это они так дышат? – удивился он. – Только от того, что поднялись на несколько ступенек? А!» – вдруг осенило его, он догадался – от усердия у них такое учащенное дыхание. Так бывает – усердие сверх меры приводит к перерасходу кислорода.

Комната оказалась неожиданно большая, неожиданно светлая, она была просто залита светом. Вдоль стен стояли мягкие кресла, обтянутые пестрой ворсистой тканью, журнальный столик, в глубине, в углу, светилась стойка бара. Над ним было устроено странное сооружение, которое позволяло подвешивать над головой рюмки и фужеры вверх донышком. За стойкой Андрей увидел девушку, но рассмотреть ее было невозможно. Его внимание привлек человек в кресле. Был он худощав, во всем его теле ощущалась легкость – ему легко сиделось, он мог без усилий подняться из низкого кресла, снова упасть на его сиденье. И взгляд его был ясен, светел, будто он только что узнал что-то радостное.

– Привет, Андрей, – сказал он. – Как поживаешь?

– Очень хорошо.

– А здоровье?

– С каждым днем все лучше.

– Это прекрасно! – обрадовался парень. – Выпить хочешь? Что ты пьешь, когда у тебя хорошее настроение?

– Минералку.

– Да? – разочарованно удивился парень. – Надо же... Ну что ж... Пусть будет минералка... Тебе с газом?

– Да, с газом и охлажденную, – Андрей решил, что раз уж предлагают, то он хотя бы напьется воды.

– А мне шампанского, – сказал парень, повернувшись к бару.