Чтение онлайн

– Ты ее мертвой видела?

– Нет, – сказала Надя. – Мне сказали, что не положено. И потом, я была в таком состоянии, что даже не хотелось... Наверное, это плохо, но не до того было.

– Родинка, говоришь, между бровями?

– Поехали домой, Андрей. Я же сказала тебе... Мне плохо.

– А отец кто?

– Извини, но это уже не твое дело! – резковато ответила Надя.

– Бевзлин?

– Да! – неожиданно заорала Надя, глядя на Андрея бешеными от злости глазами.

– Я так и думал, – сказал он спокойно.

– Это почему же ты так думал?

– Ты сама сказала... что с некоторых пор он потерял к тебе интерес, но еще не прогнал, а как прогонит, когда, за что – еще не знаешь. Но прогонит обязательно.

– Теперь я убедилась, что ты и в самом деле работник прокуратуры! Если даже водитель, которым ты представляешься, вот так рассуждает...

– А я не рассуждаю. Я слушаю. И вина моя только в том лишь, что я слышу тебя.

– Но при этом еще делаешь какие-то выводы!

– Живой человек... – усмехнулся Андрей. – Извини.

– Все ясно, – Надя откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди. В позе ее были и вызов, и оскорбленность, и беззащитность. – Поехали, Андрей. Хватит. Я сыта сегодняшним вечером.

– Поехали, – он с трудом протиснулся между машинами, стоявшими по обе стороны проезда, поколесил по двору и выбрался наконец на улицу. Не спрашивая у Нади, куда надо ехать, Андрей вел машину медленнее, чем позволяли условия, машине словно передалось его раздумчивое состояние.

– Ты всегда так ездишь? – спросила Надя, и в ее голосе прозвучало раздражение. Она, похоже, устала за этот вечер, какая-то взвинченность повисла в воздухе, с трудом сдерживаемое недовольство друг другом.

– Всегда, – ответил Андрей. – Когда везу особо опасный груз.

– Это я – опасный груз?

– Конечно.

– В чем же моя опасность?

– Связи у тебя чреватые... Знакомства еще те...

– Вообще-то да, – Надя опять закурила.

– Много куришь, – заметил Андрей.

– Жизнь вынуждает. А куда мы вообще-то едем?

– Да так, в одно место.

– Там не опасно?

– Тебе нигде не опасно. Кроме места работы.

– Андрей, куда мы едем? – уже требовательно, с беспокойством спросила Надя.

– Уже приехали... – проговорил Андрей ворчливо и свернул во двор, каких было тысячи в городе – три пятиэтажных дома ограничивали заросшее кленовыми зарослями небольшое пространство, в центре которого располагался небольшой пятачок, где можно было посидеть на скамейке и подождать, пока твоя собака погадит где-нибудь в сторонке, пока твое дите натешится в песочнице, пока твоя жена закончит стирку и из квартиры выветрится вонь распаренного белья.

– Я не выйду из машины, – твердо сказала Надя, с тревогой всматриваясь в темные заросли, сквозь которые кое-где просвечивались окна.

– Разберемся, – спокойно сказал Андрей, выходя из машины и запирая дверь. Потом обошел вокруг капота и открыл дверь, предлагая Наде выйти. – Ты выйдешь, потому что это очень важно.

– Для кого?

– Для тебя.

– А если не выйду?

– Я вытащу тебя силой. И никто мне не помешает. И мне действительно никто не сможет помешать, ты это знаешь.

– Да, имела удовольствие убедиться! – сказала Надя с вызовом, но все-таки вышла из машины. – Скажи хотя бы, где мы находимся?

– Это неважно. Пошли, – он взял женщину под локоть, и она почувствовала такую силу в его руке, возражать которой не было никакого смысла.

– Андрей, я боюсь, – умоляюще сказала Надя.

– Не стоит, – твердо сказал он.

– Ты не сделаешь мне ничего плохого?

– Пошли-пошли! Не дрейфь.

Андрей ввел Надю в полутемный подъезд, пропахший кошачьей и человеческой мочой, не выпуская локтя, провел ее на третий этаж и позвонил. Здесь было сумрачно, грязновато, но другие подъезды в городе были такие же, поэтому неудобства почти не замечались. В дверной глазок их долго рассматривали, но наконец Андрея узнали. Щелкнули замки, и тяжелая стальная дверь, обтянутая коричневым дерматином, открылась. На пороге стояла пожилая женщина в белом халате.

– Здравствуйте, – сказал Андрей. – Я был у вас сегодня... Помните, ребенка привозил. Меня зовут Андрей. Мы были с девушкой...

– Помню-помню, проходите, – женщина пропустила Андрея и Надю в квартиру и тщательно заперла за ними несколько замков. – Вы разденетесь?

– Да, лучше раздеться, – Андрей сбросил с себя куртку, взял у Нади ее черный плащ, повесил все на вешалку здесь же, в коридоре. – Как поживает наш ребеночек? – спросил он, выходя на освещенное пространство.

– В порядке ребеночек, – улыбнулась женщина устало, день, видимо, был у нее достаточно хлопотный. – Садитесь, и я присяду, – сказала она, проходя в комнату. – Ноги уже не держат к вечеру.

– А взглянуть на ребеночка можно? – спросил Андрей, нервно передернув плечами. Сейчас может произойти нечто такое, что, возможно, перевернет многие события последних дней. Или же его прозрение, его догадка подтвердится, или же придется пережить тяжелый конфуз и оправдываться, объясняться и беспомощно разводить руками.

– Спит ваш ребеночек, спит сладким сном.

– А мы и не будем его будить.

– Да? – Женщина внимательно посмотрела на напряженно замершего Андрея, на бледную Надю – ничего не понимая, она лишь молча переводила взгляд то на Андрея, то на женщину. Странный разговор о каком-то ребеночке, темный двор, женщина в белом халате за бронированной дверью, нервная улыбка Андрея – во всем этом было смутное значение, что-то тревожное, касающееся ее, Нади. – Хорошо, – сказала женщина, но в голосе ее оставалось сомнение. – Вы что... Оба хотите посмотреть?

– Да, если вы не возражаете.

– Хорошо, – повторила женщина, не двигаясь с места. – Может быть, сюда принести ребенка?

– Если это удобно, – согласился Андрей.

– Хорошо... Я принесу сюда.

Она поднялась, прошла ко второй комнате, постояла, опустив голову, оглянулась на Андрея и Надю, пожала округлыми плечами, как бы снимая с себя ответственность. Просьба Андрея была не совсем обычной, и время было позднее, и Надя вела себя странно, явно не понимая, где находится, зачем, что вообще происходит. Но в конце концов женщина вошла в комнату – там было почти темно, только маленькая лампочка торшера создавала полумрак. Выйдя через минуту со свертком в руках, женщина приблизилась к столу, присела на стул, откинула с лица ребенка кружевной треугольник.