Чтение онлайн

— Хорошо, — Элена кивнула и, тут же кинув короткий взгляд на капитана и его друзей, вполголоса спросила: — Что корсиканцы делают здесь?

Ливи пожала плечами.

— Их пригласил губернатор. Говорят, Таскони хотят сменить гражданство, а МакКензи положил взгляд на их промышленный концерн. К тому же, это наши герои, — Ливи едва заметно усмехнулась. – Таскони только что получил медаль за освоение двадцати планет. И его отец выходит в парламенте на третий срок. Так что мальчика нужно уважать.

— Теперь мы будем лебезить перед корсиканцами?

— Теперь мы будем уважать точку зрения господина МакКензи. В конце концов, Манахата принадлежит ему.

— Да пусть бы подавились своим гражданством, — Элен поморщилась, — мне всё равно. Но они не умеют себя вести – сразу видно, южане. Дикарская кровь.

Ливи улыбнулась.

— Если ты предпочитаешь северян, — сказала она, — то тебе сегодня повезло.

Она легко кивнула в сторону столика, за которым в одиночестве сидел мужчина с каштановыми волосами и с постным лицом. По телу Элен пробежала дрожь. Этого клиента она приметила уже давно – когда ещё только начала играть. Мужчина был ещё молод – хотя и мальчишкой его явно было уже не назвать. Его широкие руки медленно перебирали карты, и Элен невольно отметила, что кожу его покрывает едва заметный желтоватый загар – как бывает у тех, кто слишком много времени проводит в рубках кораблей, под прямым излучением звёзд.

— Кто это? – спросила Элен шёпотом.

— У тебя хороший вкус, — с усмешкой ответила Ливи, — это Эван Аргайл.

— Тот?!

— Тот, — Ливи кивнула. – Только не разевай рот — похоже, ему не нужен никто.

Элена закусила губу.

— Я подойду? – спросила она.

— Попробуй, — Ливи наморщила курносый нос, но этого Элена уже не увидела. Она отвернулась и шагнула вперед.

— Добрый вечер.

Эван невольно поднял взгляд от карточной колоды, заслышав мелодичный голос совсем рядом с собой.

— Вы один? Можно присесть?

Не дожидаясь ответа, девушка, недавно игравшая на Жоэльле в большом зале, опустилась на стул.

Аргайл проследил, как она ровно опускается вниз и как ложится на стол её изящная рука, так что спина остаётся безупречно прямой, а белое запястье с остЖоэль косточкой, к которой так и хотелось прикоснуться губами, оказывается на самом виду.

— Вообще-то, я не разрешал, — сухо произнёс Аргайл.

И без того большие глаза девушки расширились ещё сильнее.

— Простите, — сказала она. – Но вы выглядели таким грустным. Я надеялась, что смогу немного вас развлечь.

— Здесь многие думают, что могут меня развлечь, — не отводя взгляда от девушки, Эван откинулся назад. – Меня уже пытались развлечь. Одна полногрудая брюнетка очень настойчиво предлагала мне нарисовать мой портрет... без штанов. Скажите, вы умеете рисовать?

— Только чуть-чуть, — Элен сделала вид, что не расслышала грубой части слов. – Мне больше нравится играть, — она пошевелила в воздухе пальцами, будто бы перебирая невидимые клавиши, — знаете… кончиками пальцев касаться этой нежной поверхности… ласкать гладкие клавиши и слышать, как твои лёгкие, едва заметные движения вырывают из огромного тела Жоэльля непристойный стон.

— Хм.

— Вот видите, я вас уже развлекла.

Аргайл хотел было отвернуться, но стоило ему отвести взгляд, как он наткнулся на художницу, которая в самом деле подходила к нему полчаса назад.

Несколько секунд Эван смотрел на неё, пока та не почувствовала взгляд и не стрельнула глазками в его сторону, после чего Аргайл поспешно отвёл глаза.

— Вам нравится у нас? – голос Элен вырвал его из оцепенения.

— А вам? – Эван внимательно посмотрел на неё.

Губы Элен дрогнули на секунду.

— Как вам сказать…

— Честно я бы предпочёл.

Элена едва заметно прикусила губу и отвела взгляд.

— Я не очень-то выбирала.

— Я думал, в этом клубе не держат рабов.

— О, дело не в рабах… Знаете… когда я была маленькой, мой старший брат, сидя долгими зимними вечерами в нашем старом доме на Торроу-стрит, рассказывал мне о чудовищных небесных вихрях, высотой в гору, о мачтах, гнущихся как ветки, и всё-всё-всё о Гаве и Ливерпуле, Старом Марсе и СтаЖоэль Земле… «Космос, — говорил он, — это, мягко говоря, чрезвычайно капризная и обманчивая стихия. Сейчас он смотрит на тебя с обезоруживающей улыбкой. А в следующее мгновение кипит гневом»… И потом, когда я подросла, я мысленно уносилась очень далеко и часто предавалсь долгим мечтаниям о длительных плаваниях и путешествиях. И думала о том, как славно было бы иметь возможность поболтать о далёких дивных планетах и о том, с каким почтением и интересом относились бы ко мне люди, если бы я только что вернулась с побережья Красной Армады или из Нью Микены, и о том, как романтично смотрелись бы мои пожелтевшие от света звёзд щёки…

— Герман Мелвилл. «Редберн».

Элена кашлянула и чуть заметно покраснела, а затем решительно подняла на собеседника взгляд.

— Вам тоже нравятся романы со СтаЖоэль Земли?

— Я должен был вас пожалеть?

— Вы могли по крайней мере оценить, как хорошо я знаю историю докосмических времён!

— Я оценил, каким идиотом вы считаете меня и тех, кто обычно сидит с вами за столом.

Элена скрестила руки на груди и отвернулась. Щёки её пылали, а внутри клокотала злость. Она ещё размышляла, сдаться ли ей или продолжить штурм, когда Жоэль, её куратор здесь, подошёл к ней со спины и, чуть пригнувшись, шепнул в самое ухо:

— Мисс Лучини, вас просят пройти на второй этаж. Четверым господам нужна ваша консультация в выборе книг.

Элен против воли покраснела ещё сильней и, не оборачиваясь к наставнице, процедила:

— Я занята, Жоэль. Пусть позовут кого-нибудь ещё.

— Они хотят тебя, Мадлен! — Жоэль понизила голос и добавила уже тише, но с нажимом. — Губернатор особенно просил.

— Идите.

Элена перевела на Аргайла удивлённый взгляд.

— Вы собираетесь меня отпустить?

— Я не собираюсь вас удерживать, — во взгляде его плескалось презрение, — не привык.

Элена стиснула зубы.

— Удачного вечера, — бросила она и, поднявшись, направилась к лестнице, вовсю стуча каблуками о паркет.

— В руки ничего не давать, — напутствовала её Жоэль, поднимаясь по лестнице вместе с ней и чуть подталкивая Элен вперёд, — они могут только смотреть.

— Хорошо, — Элена не слышала её. Взгляд, полный презрения, всё ещё стоял перед ней как наяву, а щёки продолжали пылать.

Миновав коридор, которым она ходила каждый вечер, Элена открыла дверь и окинула взглядом четверых мужчин, разместившихся в креслах с бренди в руках.