Чтение онлайн

– Тогда идите и сооблазняйте Реми! – вознегодовала Габриэль. – Зачем тогда вам вообще понадобилось впутывать меня?

– Затем, что я должна удостовериться, что он будет в моем распоряжении в ту конкретную ночь, когда он мне нужен, и никак иначе. И, кроме того, это будет подарком от тебя. Это усилит узы нашей дружбы.

– Если таковы ваши представления о дружбе, каково же тогда быть вашим врагом? Я содрогаюсь от одной мысли об этом.

– Тебе и следует содрогаться. – На губах Касс застыла жуткая улыбка.

– Вы… вы хуже самой Екатерины.

– Я приму твои слова как похвалу. Обидно, что наш договор вызвал ссору. – Касс пожала плечами. – Обещаю, после ночи с твоим капитаном я отдам тебе мой медальон. И тогда, поверь мне, в твоих руках окажется самый действенный способ держать любовника под контролем. Об этом мечтает любая женщина.

– Кот Мирибель не ошибся на ваш счет. Вы… вы само зло.

– Нет, я всего лишь практичная женщина, стремящаяся устроить свою судьбу наилучшим образом. Совсем как ты была когда-то, пока не отступилась от своей судьбы, предпочтя любовь. Тебе надо оправиться от потрясения. Я дам тебе время подумать. Через две ночи луна созреет. По моим расчетам, мое лоно тоже. Дай мне знать сегодня, еще перед заходом солнца. Впрочем, мы обе знаем, каков будет твой ответ.

Еще долго после ухода Кассандры Габриэль не покидала комнату. Солнце лилось в окна, птицы в саду громко щебетали, листья умиротворенно шелестели, когда легкий ветерок обдувал деревья. Но Габриэль словно оцепенела. Сразу как-то ослабев, она осела, как куль, на диван и уткнулась лицом в ладони. Недавнее посещение Кассандры Лассель превратилось в кошмар. И этот кошмар создала сама Габриэль. Если бы только она не солгала Реми насчет медальона! Если бы она сказала ему правду, он сразу бы отверг этот амулет и ему сейчас не грозила бы опасность.

Но пенять на себя за свое безумие она еще успеет. Никакое ее самобичевание не поможет Реми. Ей необходимо на время постараться забыть о себе и найти способ помешать Кассандре. Если бы только она могла не выпустить Касс из своего дома с этим проклятым медальоном! Беспомощно развести руками и позволить Касс уйти, оставив за ней право решать, жить Николя или умереть. Никогда еще на долю Габриэль не выпадало никто подобного.

Но разве у нее был выбор? Касс крепко сжимала в руке медальон, готовая выполнить свою угрозу, вздумай Габриэль сделать хоть один неверный шаг. Необычайно обостренные чувства Касс дополняли острое зрение Финетты и бдительность мастифа. Любая попытка открыто отобрать у нее медальон сводилась к еще большей угрозе для Реми.

Остается найти возможность обхитрить Кассандру и завладеть медальоном. Но как? Касс назвала ей крайний срок. Стоило Габриэль представить, как Реми хватается за сердце, и ее охватила паника, лишив способности ясно думать. У нее разболелась голова. Она массировала виски, когда дверь в гостиную широко распахнулась и в комнату вбежал Волк. Он тут же остановился, страшно смутившись при виде Габриэль.

– Прошу прощения, моя госпожа. Я понятия не имел, что вы тут. Я только ищу кота мадемуазель Мирибель. Этот негодник решил поиграть в прятки. Мадемуазель Мири думает, что Некромант рассердился на нее, потому что она… она… впрочем, не берите в голову. Это вовсе и неважно. Жаль, что я потревожил вас.

Волк поклонился и попятился назад, готовый поскорее ретироваться. Габриэль отреагировала на его вторжение слабым кивком. Она понятия не имела, какую картину являла собой перед юношей. Но цепкий взгляд его зеленых глаз замер на ее лице, и что-то из увиденного притормозило его движение, заставив в нерешительности застыть в двери.

– Боже мой! – негромко воскликнул Волк. – С вами все в порядке, сударыня? У вас такой вид, будто вы повстречали самого дьявола.

– Дьяволицу, – прошептала Габриэль.

– Простите? – смущенно переспросил Волк.

– По всему выходит, дьявол – это женщина.

Габриэль сделала слабое усилие, чтобы улыбнуться, и с ужасом почувствовала комок в горле. Немногим она доверяла в Париже, и только одну Касс считала своей подругой. Она одинаково страдала как от собственной ошибки, так и от предательства Кассандры.

Волк робко шагнул вперед.

– На вас лица нет, моя госпожа. Чем я могу вам помочь?

– Ничем, благодарю тебя, Мартин. Тут никто ничего не сможет сделать. Пожалуйста. Прошу тебя…

Она беспомощным жестом попросила его уйти. Волн наклонился над Габриэль, схватил ее за руку и как-то не уклюже погладил.

– На свете нет ничего безвыходного. Доверьтесь мне, моя госпожа. За свои годы я побывал во многих жутких передрягах, и вас бы поразила моя способность выпутываться из самых ужасных положений. Я начал жить своим умом лет этак с трех, не позже. Я на редкость умен и изворотлив. Только скажите мне, что не так, и я все для вас улажу. Согласны?

Мартин всем своим видом выражал готовность помочь ей, но Габриэль только отрицательно покачала головой.

– Вас волнуют охотники на ведьм? – допытывался Волк. – Опасность грозит мадемуазель Мирибель?

– Нет, – удивилась Габриэль. – Почему Мири?

– Без особенной причины. – Волк отвел виноватый взгляд. – Если ничто не угрожает вашей сестре, тогда за кого вы волнуетесь? За капитана?

Габриэль вздрогнула, и Мартин понял все без лишних слов.

– Все, что угрожает капитану, касается Мартина Ле Лупа, – закипел он. – Рассказывайте.

Габриэль с трудом сглотнула и неохотно рассказала ему все. Волк отодвинулся назад, его лицо побелело от ужаса. Он перекрестился один, второй, третий раз.

– Святый Боже и Пресвятая Богородица, все святые, защитите нас. Я думал, я знаю все, что надо знать о черном колдовстве, но никогда… никогда представить себе не мог такого… – Тут он запнулся.

– Я тоже, – призналась Габриэль. – Наверное, ты теперь сожалеешь, что я рассказала тебе.

– Н-нет, мадемуазель. Вы были правы, что доверились мне.

Он неслышными шагами мерил комнату, погруженный в непривычное для него молчание. Габриэль ожидала, что он станет ужасаться, мелодраматично восклицать и разъяренно обличать ее в глупости. Ей даже хотелось, чтобы Волк повернулся к ней и обрушил на нее резкую ругань. Что делать, она это заслужила. Но он молча ходил по комнате до тех пор, пока Габриэль уже не могла больше выносить его размеренного хождения и, не выдержав, воскликнула: