Чтение онлайн

– Это не мое суждение. Так считает Некромант. – Мирибель торжественно подняла кота вверх, словно действительно ожидала, что кот подтвердит сказанное. – Он думает, что Кассандра очень опасна.

Габриэль постаралась не удивляться. Она никогда не разделяла непреклонную веру Мири в мудрость животных.

– Гм-м… Ты не считаешь, что Некромант слишком резок в суждениях? Вот пес Кассандры обожает ее. Мы не можем не учитывать этого.

– Некромант вообще невысокого мнения о собаках. Он думает, что они печально известны своей неразборчивостью и неспособностью отличать добро от зла.

– Возможно, будучи котом, он немножко предвзято судит о них.

– Возможно, – согласилась Мири, слабо улыбнувшись. – Просто будь поосторожнее с мадемуазель Лассель, ладно?

– Я всегда осторожна, сестренка.

Габриэль обняла Мири еще раз и пошла звать Бетт.

Среди шквала радостных приветствий между Мири и прежней горничной из Бель-Хейвен Габриэль спокойно давала указания слуге, какую спальню подготовить сестре. Прежде чем Бетт увела Мири, Габриэль решила, что ей все же лучше сообщить о возвращении Реми из царства мертвых. Она не хотела, чтобы ее сестра пережила такое же потрясение, как и она сама.

Но, когда она как можно осторожнее поведала обо всем Мири, губы ее сестры тронула одна из странных, обреченных улыбок провидицы.

– Превосходная новость, Габби, хотя… Я горевала по Реми потому, что мне его очень не хватало. Почему-то и всегда знала, что он не погиб.

Подхватив своего кота, Мири ушла вместе с Бетт, оставив Габриэль изумляться в одиночестве.

«Бывают случаи, – размышляла Габриэль, – когда младшая сестра могла бы быть и не такой невозмутимой!».

Как всегда в мрачном черном одеянии, Екатерина задержалась у окна приемной в королевских покоях. Из окна открывался превосходный вид на происходящее во внутреннем дворе, откуда доносился скрежет пил и стук молотков. Там трудились не покладая рук плотники, возводя арены и трибуны для празднеств наступающего дня. С острова Фэр до сих пор не приходило никаких известий. Она еще так и не узнала, что творится на тайных встречах совета, которые устраивает Арианн Шене. Что касается Габриэль, то она не предпринимает никаких усилий, чтобы выполнить свое обещание и соблазнить Николя Реми. Насколько могла судить Екатерина, Габриель даже не приближалась к этому молодчику после ночи бала-маскарада. Не то чтобы Екатерина действительно ждала результатов. Она и сама справится с Бичом и уже имеет свой план.

Волнение в другом конце приемной отвлекло внимание Екатерины от зрелища за окном. Двойные двери с размаху распахнулись настежь, возвестив о появлении ее сына. Его Величество король Франции. Екатерина посмотрела на сына и скривила губы в полупрезрительной усмешке, отметив, что Генрих совсем не напоминал своего рослого, пышущего здоровьем отца, хотя она и назвала мальчика в честь мужа.

Его обшитый тесьмой, украшенный фестонами камзол выгодно подчеркивал стройную талию, но придавал ему несколько женоподобный вид. Так же, как и жемчужные серьги, висевшие на его раковинообразных ушах, и его длинные черные волосы, убранные назад и открывавшие лоб. И все же Екатерина не могла не любоваться своим сыном. Его смуглая породистая итальянская красота рождала мысль, что в нем больше ее крови, чем в остальных ее детях.

Генрих вручил собачку кому-то из свиты и, жестом показав остальным, что все свободны, направился к окну, где его поджидала Екатерина. Она поклонилась ему, потом подставила щеку для поцелуя. Жест этот Генрих многозначительно проигнорировал. Он с капризным выражением наблюдал за приготовлениями к турниру, опираясь рукой на подоконник. На каждом пальце поблескивали массивные кольца. Екатерина незаметно приблизилась к сыну, чтобы их не услышали придворные в другом конце приемной.

– Все еще дуетесь, Ваше Величество?

– Если и так, у меня есть на то причины, мадам. – Генрих стрельнул в нее колким взглядом. – Похоже, все при дворе, включая самого младшего пажа, раньше меня узнали о возвращении Бича. И все из-за моей матери, которая не сочла нужным сообщить мне, хотя и все знала.

– Я не видела причины смущать вас этой новостью.

– Смущать меня? Но я же король. Меня следовало предупредить, что один из моих злейших врагов прокрался в Париж и бродит тут безнаказанно. Боже мой, мадам! Вы, возможно, забыли, как Николя Реми с отрядом своих бунтовщиков гугенотов однажды уже одолел мои войска на поле битвы. Но я-то ничего не забыл.

– Время от времени все терпят поражение, дорогой мой Генрих. Постарайтесь свыкнуться с этой мыслью.

Щека ее сына задергалась – злополучный лицевой тик, который усиливался, когда он сильно волновался. Екатерина успокаивающе погладила его по руке.

– Я не спешила сообщать вам о появлении капитана Реми из опасения, что вы можете совершить какой-нибудь необдуманный шаг.

– Например, завершить начатое в канун Дня святого Варфоломея?

– Вот именно. Что-то в этом духе. Если не считать некоторых незначительных стычек, мы достигли мира с гугенотами, пусть хрупкого и шаткого, но я намерена этот мир сохранить. С вас хватит и тех мучеников, что вы издали им той ночью.

– По вашей милости, мадам, – проворчал Генрих. – Иногда мне приходит в голову, что я вообще не участвовал бы в той резне, если бы не вдохнул того странного марева из вашей курительницы.

– Не обманывайтесь на этот счет, сынок. Все мужчины по натуре своей вспыльчивы и горячи. И не требуется никаких заклинаний, чтобы они начали убивать. Ничего магического в моей курительнице не было. Кто-то может подумать, будто вы стали сомневаться в полной абсурдности слухов, что ваша матушка – ведьма.

Генрих ничего не произнес в ответ, только приподнял спои выщипанные брови и окинул ее загадочным взглядом. Вытащив руку из-под ее руки, он забарабанил своими тонкими длинными пальцами по подоконнику, и под солнечными лучами от его колец заиграла радуга.

– Отлично. Признаю, что неблагоразумно убивать Бича по политическим соображениям. Но объясните же мне, почему вы сочли необходимым удостоить чести негодяя, приглашая его участвовать в моем турнире.

Генрих напоминал разобиженного ребенка, которого вставляют делиться своими игрушками, и Екатерина с удовольствием отшлепала бы его. Но ее сын все-таки был королем Франции. Неудобный факт, но Екатерине следовало это помнить.