Чтение онлайн

Генерал от инфантерии Голенищев-Кутузов.

М.И. Кутузов — Александру I.

5 июня 1802.

Сего числа узнал я, что в недавнем времени имели дуэли лейб-гвардии конного полку офицер Влодек с каким-то Растворовским, которого состояния по краткости времени еще не успел узнать, а вчерашнего числа на Каменном острову лейб-гвардии Семеновского полку поручик князь Голицын и двора Вашего императорского величества камергер Давыдов, из коих, как сказывают, последние оба легко ранены, а из первых Растворовский по лицу нелегко изрублен.

О сих дуэлях, по произведении их скрытнейшим образом, ни от полиции и ни откуда из другого места формального рапорта я не имею. О истине и подробности сих происшествий извещу я обстоятельно и тогда буду иметь щастие Вашему императорскому вновь всеподданнейше донести.

Генерал от инфантерии Голенищев-Кутузов.

М.И. Кутузов — Александру I.

24 августа 1802. С.-Петербург.

Всемилостивейший Государь!

Бывши отягчен непритворною болезнею, не мог я чрез некоторое время отправлять должности; ныне же, получа облегчение, дерзаю испрашивать Вашего Императорского Величества о себе воли.

Сколь ни тяшко мне видеть над собою гнев кроткого Государя и сколь ни чувствительно, имев пред сим непосредственной доступ, относиться чрез другого, но, будучи удостоверен, что бытие мое и силы принадлежат не мне, но Государю, повинуюсь без роптания во ожидании Его священной воли.

Но ежели бы Вашему Императорскому Величеству не угодна была вовсе служба моя, в таком случае всеподданнейше прошу при милостивом увольнении воззреть оком, больше как сорокалетнюю в должностях военных и других, долго с честью отправляемых; на понесенные мною раны; на многочисленное мое семейство; на приближающуюся старость и на довольно расстроенное мое состояние от прохождения по службе из одного в другое место; и на беспредельную приверженность к особе Вашей, Государь, которую, может быть, застенчивость моя или образ моего обращения перед Вашим Императорским Величеством затмевает.

Всемилостивейший Государь, Вашего Императорского Величества всеподданнейший:

Голенищев-Кутузов генерал от инфантерии.

М.И. Кутузов — Е.И. Кутузовой.

4 августа 1803. Горошки

[…] Новым экономом я поныне очень доволен: он профессор, но дай Бог, чтобы у него было хотя наполовину честности противу его ума. А дурак и половины не сделает того, что бы можно было сделать. Я три недели и больше никуда из своих границ не выезжал и завтра еду в один фольварк за 25 верст, где еще не бывал.

Хлеб сняли, то есть рожь и пшеницу. Урожай хорош, пшеница в десять раз родилась, а рожь поменьше — обманули в посеве Меньше было засеяно, нежели показали, не то раскрали мужики у эконома. Как хлеб весь снимут, то приняться надобно за строения; нету ни Винницы порядочной, ни одной пивоварни, — что здесь важный пункт, особливо в Райгородке. Винокурия будет порядочная на восемь котлов, да надобно много пристроить в Райгородке для жидов. Вот мои упражнения. […]

М.И. Кутузов — Е.И. Кутузовой.

17 ноября 1804. Житомир.

Посылаю, мой друг, 100 рублей и еще, сколько могу, присылать буду до отъезда моего. Скучно работать и поправлять экономию, когда вижу, что состояние так расстроено; иногда, ей Богу, из отчаяния хочется все бросить и отдаться на волю Божию.

Видя же себя уже в таких летах и здоровье, что другого имения не наживу, боюсь проводить дни старости в бедности и нужде, а все труды и опасности молодых лет и раны видеть потерянными, и эта скучная мысль отвлекает меня от всего и делает неспособным. Как-нибудь надобно, хотя за время, себе помочь, посмотрю, что можно будет сделать на контрактах в Киеве. […]

[Михайла Голенищев-Кутузов]

М.И. Кутузов — Е.И. Кутузовой.

31 августа 1805. Радзивилов.

Насилу, мой друг, доехал сегодня только до границы. Прескверная дорога была до самого Петербурга. […]

Сегодня в ночь пускаюсь в дорогу за границу и скоро надеюсь войски догнать. Я довольно здоров. Детей уведомь, что я здоров и их помню и благословляю. […]

Верный друг Михайла Г[оленищев]-Кутузов

3 октября 1805. Браунау

Рекомендую господам шефам подтвердить офицерам полков, им вверенных, оказывать должную в обхождении благопристойность с австрийскими офицерами, наипаче же всякое уважение и почтение к их генералитету. В противном случае за малейшую грубость и неучтивоство не только взыщу строго, но предавать стану законному наказанию, как нарушителей субординации.

Всем нижним чинам подтвердить, чтобы отнюдь обывателям никаких обид и неудовольствий не причиняли, но старались бы убегать от всего, что может быть поводом к какой-либо ссоре и жалобам, и стараться наиболее ласковостью и хорошим обхождением с хозяевами привязать к себе жителей здешней земли.

Генерал Г[оленищев]-Кутузов

6 октября 1805. Браунау.

1-е:

По приложенному при сем ордер де баталии с наименованием начальников фланговых, бригадных и полковых, вступить господам генералам в командование назначенных им частей и бригад. Во время дела противу неприятеля, ежели вся пехота в корде-баталии будет действовать вместе, то командовать обеими флангами старшему генерал-лейтенанту Дохтурову.

2-е:

Часто случаться будет надобность формировать баталионные колонны как для проходу сквозь линии, так и для лутчего наступления в трудных местях. Формирование сие делать на середину баталионов, составляя четвертой и пятой взвод на месте, а протчие, сделав по рядам налево и направо, формируют колонну.

3-е:

Свойственное храбрости российское действие вперед в штыки употребляться будет часто, причем применять и наблюдать весьма строго:

1-е. Чтобы никто сам собою не отважился кричать победоносное Ура! Пока сие не сказано будет по крайней мере от бригадных генералов.