Чтение онлайн

— Секунду. Товарищ капитан, огромное спасибо, что так быстро разобрались. Дальше мы сами. Никуда они не пойдут на ночь глядя, — он подтолкнул Николая. — Идите к ребенку, я все улажу.

Николай, подхватив свою жену, скрылся в комнате, и Артем повернулся к капитану:

— Еще раз спасибо. Правда, мы же не звери, посреди ночи выталкивать людей на улицу. Да еще с ребенком.

Участковый усмехнулся:

— Не я этого хотел. Вы попросили! — с ударением на последнем слове произнес он.

Павлов лишь развел руками:

— Ну, бывает. Нет, вам реально спасибо, а то бы я сегодня на улице ночевал. Так хоть домой вошел. Честно говоря, я не думал, что такие вещи могут и у меня в квартире происходить. Читаю, слышу, дела веду, но… не ожидал.

— Хм. Бывает. Ладно. — Аймалетдинов махнул рукой и двинулся на выход. Дорогу он уже запомнил.

Артем проводил его до двери и на пороге протянул руку. Капитан чуть помедлил, как бы разглядывая протянутую руку, пожал ее и сказал на прощание:

— Но только больше, Павлов, я, как пожарная команда, к вам не прибегу. Прощайте. За квартиру вашу тоже ручаться не буду. Всякие дела у нас на участке случаются… — многозначительно поднял он брови и поспешил вниз по лестнице.

Артем вздохнул. Ему порядком надоели эти недосказанности, хотя и без них ситуация неуклонно накалялась. Возможно, подселение супругов Губкиных было простой ошибкой судебных приставов. Тогда ее можно быстро и безболезненно, если не считать нервы и чувства самих Губкиных, разрешить утром. А если это не ошибка? А что тогда? Артем задумался. Выселение Коробкова, отключение коммуникаций и, наконец, просто физическое заселение чужих людей в квартиру отца… события выстраивались в ясную роковую череду.

«Что это? Квартирное рейдерство? Жилищный коллапс?»

Артем зашел в кабинет. На самом краешке его диванчика примостились Николай и Лида, и смотрели они на хозяина этого диванчика испуганно и даже затравленно.

«У них, похоже, вообще мебели нет… — отметил Артем. — Или у родителей держат».

— Все. Пока вас никто не тронет. Можете ложиться спать. И, кстати, Николай, дайте-ка мне ваши бумаги. Странный у вас какой-то договор. Я все равно не усну, пока не разрешу эту загадку. Посижу, помозгую… — Павлов зевнул.

— Только… господин Павлов… есть проблема, — Николай замялся и переглянулся с женой.

— Мы вас узнали. Это ведь вас все время по телевизору показывают? — подтвердила она.

Артем удивленно поднял брови.

— Ну и что? В чем проблема? — Он не понимал, к чему клонит эта парочка.

Николай обреченно опустил плечи.

— У нас нет таких денег, чтобы заплатить за вашу работу, — почти прошептал Губкин.

Артем на мгновение опешил, а затем, сокрушенно покачивая головой, рассмеялся. Эти многократно кем только не ограбленные люди, невзирая ни на что, пытались оставаться прямыми и честными.

— Будем считать, что у меня Ленинский субботник.

Третья турка кофе «по-арбатски» и темная зимняя ночь постепенно подходили к концу, когда Артем Павлов, наконец, уловил смысл комбинации, проделанной с семьей Николая Губкина. Ловкие ребята организовали трест, точнее, «товарищество на вере», собирая с будущих владельцев квартир деньги из расчета полтысячи долларов за квадратный метр. Николай, в частности, сдал пятьдесят тысяч, рассчитывая на квартиру площадью под сто метров. Однако поперек его планов встали еще три таких же инвестора, внесшие такие же суммы за такие же метры. И не было бы никакого спора, если бы организаторы построили три одинаковые квартиры. Но они строили только одну. Одну — на троих. А потому лишь один из пайщиков имел шанс заполучить жилплощадь в построенном доме. И этим счастливчиком оказался отнюдь не Николай Губкин.

Естественно, в данной ситуации Павлов советовал бы идти в суд; выиграть такой процесс не составляло особого труда. Если бы не пренеприятнейшее «НО». Это «НО» заключалось в том, что ни одной из имеющихся на руках у Губкина бумаги не было написано, как положено, по закону. Все договоры носили какую-то косвенную форму. То есть по названию и по фразам они вроде бы обуславливали приобретение Губкиным квартиры по окончании строительства, но все — через массу условностей и условий, вписанных между строк этих соглашений. Павлов уже в который раз перечитывал объемные документы и все никак не мог ухватить все время ускользающую обязанность девелоперов хоть что-то и когда-то в обозримом будущем горе-инвестору отдать. Он допил кофе и взъерошил волосы.

— Ну и ребус! Ай да волшебники! Ну, ничего, братцы, мы вас прихватим с другой стороны.

Он тут же начал заполнять чистый лист понятными лишь ему сокращениями и цифрами. Постепенно исписав одну страницу, взял вторую и третью. Наконец остановился. Бросил ручку и, вскочив из-за стола, выдал несколько «па» степа. Отстучал незамысловатый мотивчик и заслуженно похвалил самого себя:

— Ну, Павлов! Ну, молодец! Возьми с полки пирожок. Попались, голубчики.

Довольный найденной схемой, он хлопнул в ладоши и только сейчас увидел стоявшую в дверях крохотную девочку с соской-пустышкой во рту. Белобрысенькая, с голубыми глазами девчушка изумленно глазела на смешного дядьку, который сперва плясал, а теперь хлопал сам себе в ладоши. Малышка улыбнулась и тоже захлопала в ладошки. Артем присел перед ней на одно колено и приложил руку к груди.

— Здравствуй. Я — Артем. А ты кто?

Девчушка вытянула соску, удивленно подняла бровки и ответила:

— Ля-ля, — и тут же вернула пустышку на место.

Позади девочки появилась мама. Она спешно обхватила ее руками и быстро залепетала:

— Ой, простите, извините нас. Она проснулась и сбежала. Кроватки нет детской. Слезла с кресла, и вот. Извините.

— Да о чем вы?! — рассмеялся Артем. — Не надо извиняться. Мы с ней здорово пообщались. Отличная девчонка! Лялька?

— Откуда вы знаете? — насторожилась мамаша.

— Она сама мне сказала.

Мама девочки покачала головой и грустно произнесла:

— Ах, если бы… из-за этих скитаний у нее что-то нарушилось. Врач говорит, нервное. Вообще ничего не говорит. Хоть тресни!

— Но… — попытался возразить адвокат, но женщина всхлипнула, порывисто подхватила хрупкого ребенка на руки, прижала к себе и, сглотнув слезу, поцеловала в пушистые кудряшки. Павлов на мгновение отвел глаза, а потом все-таки подошел к ним и мизинцем пощекотал девочке ее маленькую ладошку. Та улыбнулась и, отдернув ручонку, снова достала изо рта соску. Павлов тихонько наклонился над малышкой, подмигнул ей и повторил: