Чтение онлайн

И снова мы никуда не отруливали, так после остановки на полосе и остались. Почти на самой её середине. Выключили хорошо потрудившиеся моторы, дождались остановки вращения винтов и дружно полезли наружу, на свежий воздух. На этот раз никаких запретов на покидание кабины от генерала не последовало. Я специально перед открытием входной двери на него оглянулся, и только после его молчаливого согласия (или, что будет точнее, отсутствия хоть какой-то отрицательной реакции) дал добро на это самое открытие…

За генералом сразу же автомобиль приехал, «Форд» легковой. Ну а мы воспользовались тем, что начальство уехало и перекусили быстренько. Есть-то хочется, весь день на ногах. Точнее, в креслах просидели. И, вроде бы как, и не двигались особо, но нервов спалили много, отсюда и жор напал. А после перекуса, как положено, можно отдохнуть, отключиться хоть на минуту от забот и тревог, просто так поваляться на чехлах. Только всё выше сказанное к Сикорскому не относится. Неугомонный конструктор в очередной раз полез к матчасти. Ну и инженера, понятное дело, за собой потянул. С фонарём. Так и осмотрели самолёт с носа до хвоста, включая все четыре мотора.

Только они с осмотром закончили, уселись со мной рядышком, так и Батюшин вернулся. Нам ни слова не сказал, собрал вокруг себя только своих. Меня, как только я на ноги поднялся и к нему направился, движением руки остановил. Ладно. В принципе, правильно. Моё дело извозчичье, сказали везти — везу…

Ночевали в самолёте. Сидя. То ещё удовольствие, скажу я вам. Особенно когда в грузовой кабине полно чужого народа. Кто-то храпит, кто-то сопит, чешется, в конце-то концов — а время ночное, тихое, любые звуки в этой тишине отлично разносятся, спать мешают. Усталость, конечно, сказывается — проваливаешься в сон и буквально сразу же выныриваешь, вертишься седалищем на парашюте, стараешься усесться-устроиться поудобнее, да куда там, тут даже ноги полностью не выпрямить. И за окнами ничего не разглядеть, кроме далёких огней засыпающего города.

Да ещё и за бортом кабины постоянно шаги слышатся — это охранение наше вокруг самолёта топчется, травой шуршит. Мало нам этих стрекочущих в поле кузнечиков, так ещё прямо под кабиной эти двуногие слоны топают. Тоже мне бойцы невидимого фронта… Может они и невидимые, но уж точно слышимые… Не сон, а сплошное мучение. Да и то недолго продлилось. Вот как только окраина погрузилась во мрак, погасила последние редкие огоньки в окнах, народ в грузовой кабине и закопошился. Ну и нас подняли.

Пришлось присоединяться к пассажирам и выслушивать дальнейшие указания генерала. А они оказались безрадостными. И не потому, что ничего радостного в ночной побудке быть не может по определению, а потому, что ожидаем мы, оказывается, ночного нападения на самолёт. Нет слов… И потому немедленно займёмся его перекатыванием на другое место.

И занялись. В темноте. Луна-то облаками плотно закрыта. Дружными усилиями перекатили самолёт метров на пятьсот вперёд по полосе, потом свернули в чистое поле, остановились среди некошеной травы (а по ней самолёт даже такой толпой практически невозможно катить), отдышались и накрыли аппарат маскировочной сетью. Откуда она у нас в грузовой кабине взялась, ума не приложу…

Всё остальное нас не касалось. Мы так и остались экипажем в самолёте, а вот все пассажиры наши, ну, почти все (кое-какую охрану нам оставили), скрылись в ночи. И пулемёты с собой унесли.

Насчёт того, что мы остались в самолёте, это я погорячился. Разве кто-то полезет внутрь, если нападение вскорости ожидается? Никто. Вот народ и предпочёл схорониться поблизости от родной техники, расположился в траве на самом краю растянутой маскировочной сетки и приготовился бодрствовать. Потому как сна ни в одном глазу.

А трава высокая, да плюс темно — ничего вокруг не видно. Страшновато. И что-то тревожно стало, подумал и отдал приказ из кабины пару наших пулемётов вытащить и установить рядышком. Почему бы и не подстраховаться? Сектора определил, приказ отдал строгий — огонь открывать только после моей команды…

Так большую часть ночи и протревожились, не смыкая глаз и крепко сжимая в руках личное оружие.

Что самое интересное, так у меня, в отличие от всех прошлых подобных случаев, даже ни малейшего желания не возникло лично поучаствовать в этом деле. Нет, я, конечно, сделал слабую попытку якобы присоединиться к уходящей в ночь группе, но с огромным удовольствием остановился, повинуясь вполне понятному останавливающему жесту Батюшина, и прислушался к тихо произнесённым лишь для меня одного словам:

— Сергей Викторович, ну вы-то куда рвётесь? Мало вам Карпат было? Неужели больше заняться нечем? Или так и не навоевались до сих пор?

Ничего ему не ответил. Отступил назад, и всё. Этого генералу оказалось достаточно, потому как кивнул мне с одобрением и скрылся в ночи, ушёл догонять своих орлов. Впрочем, ему и догонять никого не пришлось, они же сразу притормозили, подождали своё начальство…

Посмотрел им вслед и вернулся к экипажу. Действительно, у каждого из нас своя работа. Мне и здесь забот хватает. Да и довольно с меня подобных авантюр. Там, как правильно отметил Николай Степанович, и без меня разберутся.

Единственное, так это с Игорем парой фраз тихонько перемолвились. Товарищ мой посмотрел сначала вслед уходящему в темноту генералу, потом на меня этак очень внимательно глянул и задумчиво так промолвил:

— Один раз подобное приключение может быть очень интересным, но уже во второй раз становится почти привычным. В последующие же разы ничего кроме раздражения у нормального человека вызывать не может. Нет, быть военным это явно призвание…

— То, что призвание — согласен. А со всем остальным нет. Ты нагнетаешь. Сам-то зачем тогда на Босфор полетел?

— Там другое, — отвернулся Игорь и замолчал. Но тут же передумал и всё-таки соизволил объяснить. — Сам же знаешь, что пилотов не хватает? У нас на заводе испытателей не осталось, даже Шидловский не утерпел, погоны надел. Кто, если не мы?

— Тут ты прав…

На этом разговор и заглох сам собой. Потому что всё и так понятно. Да и согласен я по большому счёту с Игорем. Если не для Державы, то все эти приключения в охотку пока молодой, пока кровь в жилах бурлит. А становишься взрослее и поневоле начинаешь задумываться, а зачем всё это? Для чего? Или для кого? Точно, не для себя… Только не в моём случае, у меня другого пути не было, кроме как летать. Это только сейчас кое-какие иные варианты наметились…