Лабиринт Мёнина
Шрифт:
«Пойми, кретин, тебя прихлопнут просто так, за компанию, — объяснял я себе. — Ему нет никакого дела до тебя. Когда террорист кладет бомбу в автомобиль своей жертвы, он вряд ли станет задумываться о судьбе мухи, беззаботно ползающей по сиденью. И уж тем более не станет отменять задуманное ради спасения несчастного насекомого. Скорее всего, муху вообще никто не заметит. А в данной ситуации ты и есть та самая муха!»
Надо отдать мне должное: уж если я решил испортить себе настроение, то своего добьюсь, рано или поздно. Я наконец-то оценил безвыходность ситуации, в которую влип. К тому же ощущать себя мелкой, незначительной фигурой, которую, не задумываясь, принесут в жертву во имя великой цели, было чертовски обидно. За годы, проведенные в прекрасной столице Соединенного Королевства, я привык ощущать себя значительной персоной, центральной фигурой чуть ли не любого происшествия. Моя жизнь не раз подвергалась опасности, но никогда еще меня не убивали просто так, за компанию с какой-нибудь важной шишкой.
«Ну вот, — рассудительно сказал я себе, — не хочешь быть случайной жертвой — и не надо. Постарайся объясниться с этим гением, Великим Магистром Хонной, пока не поздно. Авось выпросишь у него помилование для Нуфлина или хоть для себя, любимого… М-да, «только для себя» — это, конечно, выйдет изрядное свинство. И все же лучше, чем ничего!»
Моя идея — ее, строго говоря, и идеей называть не следовало — казалась простой до безобразия. Я решил провести переговоры с нашим — не то бывшим, не то будущим, с этими путешествиями во времени свихнуться можно! — противником.
Принять такое решение было проще простого. Оно казалось вполне очевидным, и что особенно важно — единственным. А вот с его осуществлением были серьезные проблемы.
У меня до сих пор то и дело возникают мелкие недоразумения с Безмолвной речью: устаю я от нее слишком быстро, иногда даже умудряюсь временно потерять собеседника, совсем как в те времена, когда я был счастливым обладателем самого раздолбанного телефонного аппарата во Вселенной. А уж установить Безмолвный контакт с человеком, которого никогда в жизни не видел…
Ох, у меня были все основания сомневаться в успехе задуманного дипломатического мероприятия! Но стоило хотя бы попробовать, поскольку мне не улыбалась перспектива навсегда увязнуть в сегодняшнем дне. А уж возможность героически погибнуть за компанию с Магистром Нуфлином вызывала у меня чувства, весьма далекие от энтузиазма.
Поскольку единственной зацепкой, которая связывала меня с Великим Магистром Хонной, как ни крути, была его головная повязка, я сосредоточился и принялся восстанавливать в памяти облик этой вещицы, давным-давно сгоревшей от прикосновения «Тонкой смерти».
Было бы что вспоминать, конечно. Обыкновенная старая тряпочка, выгоревшая на солнце до полного исчезновения цвета. Такой блеклый, изжелта-серый лоскуток тонкой ткани, на ощупь напоминающей прохладный шелк… Но я проявил завидное упорство. Бабочка, настойчиво бьющаяся об оконное стекло, по сравнению со мной — сущая бездельница и разгильдяйка!
В конце концов перед моим внутренним взором возникли даже спутанные коротенькие нитки, топорщившиеся по краям могущественной тряпочки. Но это была только половина дела, причем плевая половина. Теперь мне предстояло вспомнить бывшего владельца этой повязки. Ага, легко сказать — «вспомнить»! Человека, которого я не видел никогда в жизни. То еще развлечение…
Сам не знаю как, но кое-что мне удалось. Не то чтобы я действительно вспомнил Великого Магистра Хонну, но мне удалось почувствовать, что между нами существует некая связь — весьма поверхностная и, можно сказать, ни к чему не обязывающая. Нечто похожее ощущает порой новый владелец дома, когда смотрится в старое зеркало и почти видит там размытые отражения прежних жильцов.
И я знал, что сам Магистр Хонна, где бы он ни был, чем бы ни занимал свой ум, сейчас тоже настороженно прислушивается к странному беспокойству, чует, что кто-то незнакомый хочет установить с ним Безмолвный контакт. Оставалось надеяться, что он все так же любопытен, как в старые времена, когда абстрактное влечение к тайне сорвало его с насиженного места и повлекло на край света, по темным лабиринтам новой, чужой, не подогнанной по росту судьбы.
Хвала Магистрам, Магистр Хонна действительно заинтересовался происходящим. Ему не составило труда разыскать меня и обрушиться на мою горемычную голову градом вопросов: «Что такое? В чем дело? Ты кто?»
«Хороший день, — вежливо сказал я. — Прошу прощения, что пришлось вас потревожить. Меня зовут Макс. Мы с вами не знакомы. Вернее, это вы со мной не знакомы, а я очень много о вас слышал. Скажу больше: в свое время сэр Джуффин Халли подарил мне вашу головную повязку, и она не раз спасала мне жизнь, за что я вам глубоко признателен».
«Погоди, — остановил меня он. — Хочешь сказать, что ты просто решил выразить мне свою признательность? Чушь какая!»
«Нет, — честно признался я. — Ради того, чтобы просто сказать спасибо, я бы вряд ли решился вас беспокоить. Да и не вышло бы ничего. Установить Безмолвную связь с человеком, которого я никогда не видел, — до сих пор мне такое чудо было не по плечу! А невозможное я совершаю, только когда меня припрут к стенке».
«Выходит, тебя только что приперли к этой грешной стенке? Очень любопытно, — отозвался мой невидимый собеседник. — Ну-ну, продолжай».
И я продолжил. Выложил ему все, как духовнику на исповеди. Сначала сообщил, что я и есть тот самый единственный и неповторимый «счастливчик», на которого возложили ответственность за доставку Магистра Нуфлина в Харумбу. Эта новость, как и следовало ожидать, не произвела на моего собеседника должного впечатления. Он, как я заранее опасался, тут же вознамерился закончить разговор. Я выпросил еще одну минуту внимания и поведал Хонне, что мы уже успели подвергнуться атаке, которую он запланировал на сегодняшний вечер. То есть для него это событие пока было делом неопределенного, хоть и тщательно распланированного будущего, а для нас — прошлым.
Испытывая законную гордость единственного в своем роде специалиста по невозможному, я добавил, что нам с Нуфлином удалось удрать от его грозной ворожбы в спасительное утро уже прожитого дня. Магистр Хонна изумился, но был вынужден поверить мне на слово: я довольно достоверно описал, как именно выглядела его атака.
Теперь об окончании беседы и речи быть не могло. Этот бывший-будущий агрессор временно забыл о своих счетах с Нуфлином и жаждал полноценного профессионального общения.
В первую очередь Магистр Хонна пожелал выяснить, с кем он имеет дело. Пришлось изложить ему сокращенную версию своей занимательной биографии. К счастью, мне как-то удалось произвести благоприятное впечатление — не столько благодаря собственным достоинствам, сколько потому, что Хонна с известной симпатией относился к подавляющему большинству моих добрых приятелей, начиная с семейства Мелифаро, чьи предки были адептами Ордена Потаенной Травы, и заканчивая сэром Мабой Калохом, с которым мой собеседник, оказывается, был дружен — насколько могли быть дружны Великие Магистры двух разных Орденов. Скажем так, эти достойные джентльмены ни разу не попытались вцепиться друг другу в глотку. По тем временам такие взаимоотношения считались наивысшим проявлением братской любви!