Лабиринт отражений
Шрифт:
Я выбираюсь из бассейна, опершись на скользкое тело варёного монстра, и заглядываю в воронку. Там ничего не осталось, у парня сдетонировали энергоячейки плазмогана.
— Я — Стрелок, — всё же говорю я. Это уже стало ритуалом, а мне нравятся хорошие традиции.
Записываюсь — «Стрелок, 14», и щёлкаю по клавише выхода. Сделаем всё честно и правильно. Отдохнуть… и вернуться.
Обязательно вернуться.
В полу рядом с судейским столиком открывается люк — выход из игры. Прыгаю туда и оказываюсь в раздевалке.
Выход из «Лабиринта» такой же торжественный и пышный, как и вход. Но это другая торжественность, праздничная, весёлая. Комната со стенами из розового мрамора, яркий солнечный свет в потолочном окне, мягкий диван, столик с фруктами и едой, огромный резной шкаф красного дерева. Я снимаю бронежилет, шлем, маскировочный комбинезон, запихиваю вместе с горой оружия в свой «индивидуальный шкафчик». Только я смогу воспользоваться нажитым добром, вновь входя в «Лабиринт». Принимаю душ, переодеваюсь. Всё, надо уходить. Прерывать программу не хочется, хватит с меня головных болей, в конце-концов добраться до гостиницы и выйти нормальным путём — дело пяти минут.
Раздевалки выходят в просторный колонный зал, откуда уже видны улицы Диптауна. Это граница Сумеречного Города и обычной виртуальности, зыбкая, как звуковой барьер в океане.
Обычно колонный зал безлюден. Неторопливо выходят из своих раздевалок игроки, поодиночке и группами, отправляются в ближайший ресторанчик «BFG-9000» или бар «Kakodemon» спрыснуть победу или поражение…
Сегодня тут собралось человек сто. И это моя заслуга. Здесь, похоже, все, кто погиб от моей руки. Каждого выходящего из раздевалки придирчиво осматривают, словно могли запомнить моё лицо под шлем-маской. На меня тоже смотрят, но, видимо, я не подхожу под запомнившийся им в последние мгновения игры образ беспощадного Стрелка.
Подхожу к ближайшей группе, разговор там затихает, мускулистый мужчина с квадратным подбородком резко спрашивает:
— Стрелок?
К счастью, я догадываюсь, что он имел в виду, и киваю…
— Да… — на моём лице обида и злость. — Из гранатомёта… сволочь! И говорит: «Я — Стрелок!»
Что-то я перебарщиваю… После попадания из гранатомёта услышать что-нибудь затруднительно. Но фигура Стрелка уже окружена мистическим ореолом, и мои слова о гранатомёте списывают на обычные оправдания неудачника.
— Сотым будешь, — говорит квадратно-подбородковый. — Я — Толик.
— Я — Лёня.
— Сто человек уложил, зараза! — с восхищением и ненавистью сообщает Толик. — Откуда он взялся… Знакомься — Жан, Дамир, Катька… Он нас всех на девятом уровне сделал.
Не помню, честно говоря. Там шумно было… предпоследняя попытка игроков организоваться и толпой уложить наглого Стрелка.
— А меня на пятнадцатом! — говорю я. — Я так шёл, а он…
— Слышали? — кричит Толик. — Стрелок на пятнадцатый пошёл!
Толпа отвечает возбуждённым гулом.
Я безнадёжно машу рукой и направляюсь к выходу.
— Эй! — кричит Толик. — А дожидаться его не будешь?
— У меня карман не резиновый! — отвечаю я. — Сами морду ему намылите…
— Это да, — кивает Толик. — Если сможем узнать.
Он всё-таки подозревает меня, но подтвердить подозрения не в силах. Я киваю, делаю ещё шаг. И вижу Алекса.
Моя первая жертва стоит чуть в стороне, молча, с интересом вслушиваясь в диалог.
И вмешиваться, похоже, не собирается. Вендетта. Один на один.
Меня это устраивает. Иду мимо… ещё пара секунд, и я выйду из зала на улицу Диптауна.
— Стрелок! — окликают меня сзади, и сотня человек выдыхает разом.
Оборачиваюсь. Голос был слишком настойчив, валять дурака дальше бесполезно.
Это не Алекс. Это Гильермо.
— Стрелок, — он подходит ближе. — Извините, что задерживаю… Вы установили восемь рекордов уровней, да?
Наверное. Смотрю не на Гильермо — на сотню своих недавних жертв. Их взгляды не сулят ничего хорошего.
— Руководство решило сообщить вам, что вы не вправе претендовать на объявленные призы… да? Поскольку работаете по контракту с нами.
Слава богу, он хоть теперь говорит тихо, и нас не слышат.
— И не собирался, — пьянея от злости, сообщаю я.
Гильермо, похоже, понимает, что вступил в беседу не вовремя. Но ему приказали.
— Однако, мы хотим выплатить вам небольшую премию… двести долларов… в благодарность за интенсивную работу. Вы сделали очень хорошую рекламу «Лабиринту»… мы едва справляемся с потоком новых игроков.
Он делает паузу, оглядывает зал и говорит извиняющимся тоном:
— Вы можете зайти за деньгами сейчас, вместе со мной. В нашем офисе много выходов.
Спасибо. Вот чего не люблю, это когда меня толкают в болото, а потом сердечно протягивают руку помощи.
— Я зайду при случае.
Гильермо вздыхает, разводит руками — мол, я человек подневольный, велели передать… Уходит в глубину зала, к каким-то служебным коридорам.
На меня смотрят девяносто девять пар глаз.
— Я — Стрелок, — говорю я.
Девяносто девять пар ног отрываются от пола. Нет, девяносто восемь.
Алекс стоит на месте, лишь выхватывает из-за пазухи сверкающий длинный пистолет, и кричит:
— Беги, козёл!
Имя мне не нравится, но совет дельный. Каждый из обиженных, кроме, разве что, Алекса, втайне понимает, что его убили абсолютно честно. Но вслух говорится совсем иное. И потому все готовы мстить за невинно пострадавших товарищей, забыв, что ещё недавно они были соперниками.
Бегу.
За спиной несколько раз щёлкают выстрелы — Алекс отчаянно пытается задержать преследователей, потом кричит вслед: