Чтение онлайн

Она не успела ответить: в дверях уже маячила сухопарая фигура Генри Стаффорда. Отец Уилла и Алекса, не скрывая радости от приезда гостей, крикнул:

— Ну, вы собираетесь сидеть там всю ночь или все же зайдете и выпьете по стаканчику?

— Папа, шампанское? — удивленно засмеялся Алекс. — Слишком шикарно для обычного воскресного вечера. Куда же подевался твой «Лафройг»? [90]

Он вынул бутылку из ведерка со льдом, вытащил пробку и наполнил всем бокалы — лишь Люси, со времени операции не позволявшая себе лишнего, жестом поблагодарила и отказалась.

— Сегодня День матери, Алекс. Думаю, за ушедших друзей выпить не возбраняется? — Генри поднял бокал и чокнулся с гостями. — Саймон, я не хочу, чтобы ты отделялся от компании. Уборщица приходила в пятницу, на всех постелях свежие простыни. Комната для гостей свободна. Может, пропустишь за ужином пару стаканчиков, а уж завтра тронетесь в обратный путь?

— Генри, спасибо за заботу. Было бы бестактностью отказать вам — если, конечно, все остальные готовы встать пораньше.

Все согласно закивали. Саймон вгляделся в окружающие его радостные лица: от недавнего напряжения на них не осталось и следа.

— Грейс, все же напомни мне потом, чтобы я позвонил маме, иначе завтра утром мне грозят серьезные неприятности.

— А я своей уже позвонила, — похвасталась предусмотрительная Грейс. — За мою маму, и за твою тоже, Саймон! И особенно… — робко добавила она, — за миссис Стаффорд.

— Люси, можно нам выпить и за твою маму? Кажется, в Австралии этот праздник в другой день? — спросил Генри с таким естественным простодушием, что Люси сердечно откликнулась на его вопрос:

— Мне бы очень хотелось выпить за маму Алекса, Генри. Алекс, плесни мне все же немного…

Он передал ей свой бокал, а себе налил новый.

— Я пью за Диану, — с чувством произнесла Люси, и все хором повторили ее тост.

— Представляешь, папа, Люси и есть та девушка, о которой я собирался тебе рассказать. Вот только позвоню Элейн в паб и закажу столик.

— Fait accompli, [91] Алекс, — она уже ждет нас. Столик у витрины заказан на полвосьмого. Но сейчас идти еще рано — у нас в запасе целый час. Ничего?

Со времени прогулки с Люси по нормандскому садику Алекс немного по-иному взглянул на натуру своей матери. Ее мягкая сила, разнообразие интересов и познаний и раньше вызывали у него искреннее благоговение; ему всегда казалось, что ее творческие увлечения служили выражением некой внутренней сущности, отвергнутой ею в угоду браку. Она, пожалуй, вполне могла бы стать профессиональной художницей, или скульптором, или дизайнером. Но его мать была детищем своего поколения и не могла нарушить обычай, принятый в их буржуазной среде: «Семья прежде всего». Сыновей и домашнее хозяйство она превратила в дело всей жизни и совершенствовалась в искусстве сглаживать острые углы. Но теперь Алекс нашел клад, о существовании которого он даже не подозревал, и горел желанием разузнать о нем побольше. Он понимал, что отец, скорее всего, не готов выслушивать от него такого рода вопросы, ведь Алекс не то что Уилл, его жизнь куда определеннее, надежнее, чем у брата, а здесь он столкнулся с явлениями менее осязаемыми и прямолинейными.

— Я не говорил тебе: мы с Люси недавно нагрянули в наш дом в Нормандии. Там прекрасно, вот только дождь лил почти все время. — Алекс искал на лице отца реакцию на свое заявление. — А почему ты приобрел дом в Эгле? Ты сам его выбрал или мама так пожелала?

— Как хорошо, что вы там побывали, Алекс…

Саймон, собираясь долить Генри шампанского, взглянул на него, спрашивая позволения, и заметил, что тот улыбается сыну и Люси. В этой улыбке Саймон прочел отцовское благословение и подумал, что Генри знает о старшем сыне гораздо больше, чем можно было предполагать, несмотря на упрямое умалчивание Алексом семейных трагедий и неудач собственного брака.

— В основном она, — ответил Генри на вопрос сына, — и не просто пожелала, а, я бы сказал, велела. Я с радостью поддержал ее, хотя климат в том же Провансе куда теплее. Но она сказала, что в крайнем случае за погодой всегда можно съездить в землю Ож. А почему ты вдруг спросил?

— Ладно, сознаюсь уж… Сегодня мы с Люси пришли к выводу, что мама создала свой сад с неким умыслом. Нам с Уиллом, когда мы были еще маленькими, она объясняла, как дорог ей этот лунный сад, посвященный ее покровительнице, богине Диане. Клумбы повторяли рисунок на гербе Стаффордов, и весь сад в целом являлся своеобразным елизаветинским ребусом, в котором было зашифровано ее имя. Но мне кажется, мама наделила то место священным смыслом, создав из него реликварий. Я понятно рассказываю?

— Продолжай, — задумчиво ответил Генри.

Саймон и Грейс слушали Алекса, затаив дыхание.

— Я думаю, для нее имела значение сама местность — возможно, из-за близости к Шартру. Сегодня утром мы случайно — вовсе не нарочно! — обнаружили, что в саду был тайник для… чего-то. Я сам не знаю для чего. Мы наткнулись на расшатанную плитку, а под ней оказалась пустота; туда могла поместиться, например, статуэтка или еще один ящичек вроде того, который Люси вычислила здесь, под шелковицей. — Алекс изо всех сил пытался не выказывать Генри свой интерес, подозревая, что тот будет удивлен его небезразличием. — А ты знал о подобных маминых затеях?

— Алекс, — вмешался Саймон, — твоя мама нарочно разбила сад для хранения в нем неизвестного клада, а вы с Уиллом ничего об этом не знали? И неизвестно когда бы узнали?

От волнения он залпом допил шампанское.

— Может, и неизвестно когда — откуда мне знать? Могу сказать только, что мама прятала там какой-то предмет или информацию. Признаюсь, я не имел об этом никакого понятия, думаю, и брат тоже. Зато я уверен — а почему, сейчас объясню, — что в конце концов Уилл до чего-то докопался и именно это он срочно хотел со мной обсудить. А ты что-нибудь такое знал? — обернулся Алекс к отцу.

— Она не посвящала меня в подобные вещи, сынок. Я обыкновенно без должного сочувствия выслушивал истории о всякой мистике, о людях вроде Джона Ди с их тайнами, да и вообще о любых загадочных явлениях. Зато Диана была большой выдумщицей по этой части. К религии она относилась не слишком консервативно, но не без должного почтения; ее интересовали любые конфессии. Думаю, именно таких называют одухотворенными личностями. Большинство рассуждений о вере и о Боге она встречала с терпимостью, но имела свой собственный взгляд на эти вопросы. Наш… агностицизм нисколько ее не смущал. Наверное, не меня, а все же тебя следует считать истинным атеистом.