Чтение онлайн

"Моя племянница Мэри. Она из Америки, поэтому говорите медленнее".

Лица новых знакомых сливались в одно, их имена Мэри даже не пыталась запомнить. Она вежливо улыбалась, вежливо отвечала на вопросы, вежливо кивала. Когда разговор заходил о бизнесе, позволяла себе отвлекаться, сосредотачиваясь на своих ощущениях.

Что-то было не так.

Что-то определённо было не так, и она не могла понять что.

Зуд между лопаток усиливался. Кто-то за ней наблюдал, однако, сколько бы раз она не оборачивалась, узнать кто это не представлялось возможным. Гостей было очень много. Может, будь она повыше, ей бы удалось разглядеть кого-то в толпе. В последний раз, оборачиваюсь, она даже привстала на носочки.

– Мэри, дорогая, ты меня убиваешь! Не думал, что тебе так быстро наскучит моё общество.

– И вовсе мне оно не наскучило, с чего ты взял?

– Почему тогда вертишься, как волчок? Алекса высматриваешь? Вон он, говорит с Рэнди Уилсоном из "Сидней Монинг Гералд".

Мэри взглянула в сторону, куда указывал Роб. Алекс в компании ещё троих мужчин о чём-то оживлённо беседовал с невысоким розовощёким толстяком. На его фоне он смотрелся атлетом, и Мэри ненароком им залюбовалась. Будто почувствовав её взгляд, Алекс посмотрел на девушку и отсалютовал ей бокалом шампанского. Мэри улыбнулась и показала ему свой.

Роберт засмеялся:

– Так я и знал.

В тот же момент маленькие волоски на затылке стали дыбом. Она почувствовала себя загнанным зверем, прекрасно осознающим, что преследователь вот-вот её настигнет. Как во время бега во сне: вместо того, чтобы наращивать скорость, наоборот, замедляешься. Бег становится похожим на прыжки астронавтов на Луне – неторопливые, высокие и раздражающие.

Мэри сделала большой глоток шампанского. Кто бы то ни был, он нагоняет её. Он рядом. Он…

Глаза Роберта расширились, на губах заиграла лукавая улыбка. Он кивнул кому-то поверх её головы и жестом призвал к ним присоединиться.

– Сейчас, детка, я кое-кому тебя представлю. Неожиданно встретить здесь нашего земляка.

– Земляка? Судя по словам Алекса, он ждал встретить здесь половину Нью-Йорка.

– Ты не уловила сути, Мэри. Нашего земляка. "Да "Беарз", "хат даг" и "мам". – Роберт произнёс название баскетбольной команды "Чикаго Беарз" так, как делают только жители Чикаго, а короткое "о" в его исполнении превратилось в чикагское короткое "а".

 В другой раз она бы посмеялась, но неожиданно сердце Мэри пустилось галопом, а кровь хлынула к лицу. Очень захотелось куда-то спрятаться, или же немедленно стать невидимой. Или достать из кармана растибулку, запихнуть в рот, стать высотой с дом и соскочить с этой веранды вниз, семимильными шагами преодолевая расстояние между Сиднеем и, скажем, Антарктидой.

– Вот как, – промямлив это, Мэри и растеряно забегала взглядом по залу в поисках путей отступления. Она уже хотела сослаться на необходимость посещения туалета, как краем глаза заметила, что Алекс тоже направляется к ним.

 Немного стало легче дышать. Взглядом она попросила его поторопиться. Он тоже смотрел поверх её головы, на того, кто приближался к ним с Робертом со спины.

– А, вот и ты! Весьма кстати. – Это Роберт Алексу. А потом, когда тот, подойдя, приобнял её за талию, им обоим: – Я бы хотел представить вам моего нового знакомого. Он, кстати, наш с Мэри земляк. Чёрт, Дилан, отпусти человека! Твои фонды ему не интересны, уверяю.

Последнее было произнесено достаточно громко, чтобы все на них обернулись. Представление вполне в духе Роберта, но сейчас от его шуток Мэри стало не по себе. Алекс, всё ещё держа руку на её талии, повернулся в сторону откуда доносились возмущённые протестные выкрики, однако она ни за что на свете не сделала бы то же самое. Как ни странно это осознавать, но Мэри вдруг оказалась в состоянии близком к панике.

– Всех лучших гостей забираешь себе, Стенхоуп. Не стыдно? – пробасил кто-то за её спиной.

– Нат. – Это было "нет" на чикагский манер. – Идите сюда, Мэтт. Наша компания понравится вам больше.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – раздался голос человека, который час назад садился в машину отеля "Софитель". Теперь Мэри знала это наверняка.

Она много раз представляла их встречу, и почти во всех этих представлениях Мэтт её не узнавал. Буквально смотрел мимо. Иногда хмурил брови в попытке вспомнить, но никогда – никогда! – не впивался взглядом, полным такой ярости, что Мэри сразу же захотелось спрыгнуть с крыши и без растибулки.

У неё не сразу хватило смелости посмотреть на Мэтта. Он встал по правую руку между ней и Робертом и, подходя, как бы ненароком, коснулся предплечьем её обнажённой спины. Секундное касание, вполне себе обычное в такой-то толпе, но Мэри едва устояла на ногах от импульса, прошедшего от точки их соприкосновения через всё тело. Будто током ударило. Если бы в этот момент её не держал Алекс, точно бы отпрыгнула.

– Мэтт, разрешите вам представить моего племянника Алекса Стенхоупа и его девушку Мэрилин. Алекс, Мэри, это Мэтт Крайтон. Говорят, он большая шишка, но для меня важно, что он из Чикаго.

Надо бы поднять взгляд. Вежливо улыбнуться. Сказать что-нибудь необязательное, но вполне приемлемое для такого момента. Но нет, нет. Может, если не смотреть, всё обойдётся? Может, не узнает? Мэри малодушно скосила глаза на стоящую справа высокую фигуру в тёмном костюме и быстро кивнула, поздоровавшись с его тёмно-синим в мелкий рубчик галстуком.

Алекс первым протянул руку. В просвете между рубашкой и голубым пиджаком мелькнул стальной хронометр: левша Алекс носил часы на правой руке.

– Очень приятно, мистер Крайтон. Давно горю желанием с вами познакомиться.

– Просто Мэтт, пожалуйста.

Рука, протянутая справа, была лишена украшений. Мэри отчётливо увидела едва заметный шрам на тыльной стороне ладони – след от неудачного падения на хоккейном матче в двадцать лет. Перчатка слетела, и другой игрок проехался коньком прямо по руке Мэтта, пропахав её от ямки между средним и безымянным пальцем прямо до основания большого. Он и пять лет назад был малозаметным, а сейчас почти слился с кожей, но Мэри знала, что он там есть. А ещё есть шрам от аппендицита, след от укуса собаки на правой лодыжке и родинка под левым соском. Она это знала. И от этого знания ей становилось нехорошо.